Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити

— Самохин, что за дурацкие игры? Зачем ты меня сюда притащил?

— Кир, подойди к окну.

— Зачем?

Я поворачиваю голову назад и смотрю на окно. Оно большое. Присмотревшись, понимаю, что оно выходит ровно... на такое же окно третьего этажа нашего коттеджа. То есть, у нас все-таки есть чердак? Прикольно. И, кстати, в нашем окне третьего этажа горит свет.

— Кира, подойди к окну и посмотри в него, — повторяет Рома.

Теперь я без лишних вопросов и споров слушаюсь. Подхожу к окну, слегка отодвигаю в сторону прозрачную занавеску и смотрю ровно перед собой. А именно в окно чердака нашего коттеджа. Я несколько раз моргаю. Не верю собственным глазам.

Когда до мозга доходит, что Максим и Вика, занимающиеся сексом на нашем чердаке, — это не галлюцинация, а реальность, из груди вырывается громкий не то крик, не то вой, не то плач. За секунду до того, как упасть на пол, меня успевают подхватить сильные руки Ромы.

Я повисла в руках Ромы. Если он выпустит меня, я упаду на пол. Я громко плачу. Ощущение — будто конец света настиг. Все рухнуло. Весь мой мир рухнул. Мой любимый парень и моя лучшая подруга... Нет! Нет! Нет! Это не может быть правдой! Это какая-то ошибка!

У меня внезапно появляются силы опереться на собственные ноги. Я сбрасываю с себя руки Ромы и снова делаю шаг к окну. Секунда, две, три... Пока не исчезает пелена слез перед глазами. Это кинжал в самое сердце. Я закрываю ладонью рот и вою в руку.

Они на диване. Максим сидит, а голая Вика скачет на нем верхом. Ее пышная грудь уверенного третьего размера подпрыгивает у Макса перед лицом. Он берет сиськи Вики руками и проводит по ним языком. Увидев эту мерзкую картину, я отшатываюсь от окна и сгибаюсь пополам. Не могу больше это лицезреть. Слезы душат меня.

— Кир... Кира...

Рома берет меня за предплечья и, выпрямив, притягивает к себе. Я утыкаюсь лицом ему в грудь и громко реву. Белая футболка Самохина моментально пропитывается моими слезами, а потекшая косметика окрашивает ее в черно-бежево-розовое пятно.

— Кира, я понимаю, тебе сейчас очень больно, и мои слова не имеют для тебя никакого смысла, но эти двое не достойны тебя.

Голос Самохина проникает в мой мозг словно сквозь вату, и я не очень улавливаю их смысл. Единственное, что я сейчас способна чувствовать и ощущать — это нестерпимую боль. Везде, во всем теле, в каждой клетке. А затем к боли добавляется ярость. Бешеная, животная ярость.

Я снова сбрасываю с себя руки Самохина, вырываюсь из его захвата и бегу на выход.

— Кира, ты куда? — звучит мне в спину.

Я не чувствую под ногами ступенек, когда лечу по ним на первый этаж. Вообще ничего не чувствую, кроме боли и ярости. Два этих ощущения толкают меня вперед, как невидимая сила. Я выскакиваю из дома соседей, не надев ни пуховик, ни угги. Пересекаю улицу в джинсах, кофте и одноразовых белых тапочках. Не чувствую холода, не чувствую снега и гололеда под ногами. Каким-то чудом получается не упасть, расстелившись на асфальте.

Я вбегаю в наш дом. В гостиной на первом этаже Дима, Света и Даша. Поворачивают ко мне головы и удивленно таращатся.

— Где у нас чердак!?? — воплю, срывая голосовые связки.

Они втроем аж назад отпрянули от испуга.

— В Викиной комнате, — растерянно говорит Дима. — Кир, что с тобой? Ты разве не уехала к тете?

Игнорирую вопрос Димы и взбегаю вверх по лестнице на второй этаж. Добегаю до комнаты Вики в конце коридора и дергаю ручку. Закрыто.

Я еще не была в ее комнате. Прилетела вчера вечером и была занята в основном Максимом. Сегодня в первой половине дня мы катались на лыжах, а во второй я отдыхала в нашей с Максом спальне. В семь часов пошла к соседям. Комнату Вики я видела только на фотографиях на сайте бронирования. Я не помню, говорилось ли в объявлении аренды что-то про чердак.

Я дергаю ручку, но она не поддается. Только когда Рома со всей силы бьет по двери ногой, я замечаю, что он рядом. Дверь снова не поддается, тогда Самохин отходит до противоположной стены и с разбега еще раз бьет ногой по двери.

— Эй, вы че делаете!? — возмущенно спрашивает с конца коридора Дима. — Самохин, ты дверь сейчас сломаешь, кто платить за нее будет?

Рома игнорирует слова Димы, опять отходит к противоположной стене и со всей силы бьет ногой по двери. Раздается долгожданный треск. Замок и наличник треснули. Теперь Рома пытается выбить дверь плечом. Дима уже возле нас и оттаскивает Самохина в сторону.

— Вы че творите, вы в своем уме!?

— Дима, уйди и не мешай, — рычу.

— Чувак, исчезни, — отрезает Рома и снова наваливается на деревянную дверь. — Просто исчезни.

— Кира, бля, да ты понимаешь, что мы эту дверь оплатить должны будем!?

Рома снова бьет плечом в дверь, и наконец-то она поддается.

Мы вваливаемся в комнату Вики. Я судорожно оглядываю пространство. Две односпальные кровати, между ними шкаф для одежды, письменный стол, окно, дверь. В Викиной комнате есть дверь!

Рома, видимо, заметил ее раньше меня, потому что срывается с точки быстрее. Это обычная белая межкомнатная дверь, Рома поворачивает ручку, и мы видим за ней лестницу наверх.

— Ребят, че вообще происходит? — слышится за спиной недоуменный голос Димы.

Но он тонет в звуке стонов с чердака. Ярость снова просыпается во мне. Я взлетаю вверх по ступенькам, не чувствуя под ногами земли. А поднявшись на чердак, застываю, врастаю в пол.

Вика и Макс видят меня, резко подскакивают с дивана, Вика верещит, пытается прикрыться руками. Максим, матерясь, хватает с пола трусы и натягивает их.

— Кир... Блядь... Что происходит...

Пока я стою, не шевелясь, с застрявшим в горле криком, Рома подходит к Максиму и со всей силы бьет его в челюсть.

Максим отшатывается назад. На его губах стремительно проступает кровь. Вика верещит с новой силой, прикрывая руками интимные места. Она судорожно мотает по сторонам головой. Догадываюсь, что ищет свои вещи, но в этой суматохе не находит.

— Ах ты сука! —