Нарушу все твои законы - Татьяна Бэк

– Действительно? – прошептал он, и в его голосе было столько уязвимости, столько неподдельной надежды, что сердце перевернулось. – Ты… любишь меня? Такого? С моим прошлым, с моей судимостью, со всем этим бардаком?

Я подняла руку, коснулась его щеки, чувствуя лёгкую щетину под пальцами. – Да, люблю. Именно такого: со всем твоим бардаком, с твоей невыносимой наглостью, с твоим глупым, благородным сердцем. Люблю. И точка.

Марк закрыл глаза, прижался губами к моей ладони. А когда открыл их снова, они сияли такой чистой, безудержной радостью, что у меня за спиной будто расправились крылья.

– Тогда, – сказал он хрипло, – тогда всё. Это единственный приговор, который меня устраивает: пожизненно, без права досрочного освобождения. С тобой!

Год пролетел незаметно, состоящий из тысяч маленьких, но важных событий. Из утра, начинающихся не с тревоги, а с поцелуя в макушку. Из вечеров, когда мы с Марком могли просто молчать, и в тишине звучало полное понимание.

Мы поженились тихо, в узком кругу. Из родни – только его отец и моя тётушка из деревни, которую я вызвала, чтобы не было совсем одиноко. Железная Диана была свидетельницей. Аня, уже уверенная в себе девушка, работавшая экономкой у одного из друзей Всеволода, плакала от счастья.

Жизнь шла своим чередом. Марк открыл свой спортивный клуб, не пафосный фитнес-центр, а именно клуб. Он тренировал не только «трудных» подростков, но и взрослых, и малышей. Авторитет, заработанный не деньгами, а характером, притягивал людей. Клуб стал прибыльным.

Марк впервые в жизни строил что-то своё, настоящее, и это его меняло. Озлобленность уходила, оставалась спокойная, мужественная уверенность. И та самая, неизменная, дерзкая искорка в глазах, когда он смотрел на меня.

И вот сегодня утром меня ждал сюрприз: две полоски на тесте. Я сидела на краю ванны, сжимая в руках этот пластиковый пророческий предмет, и чувствовала, как мир сошёл с привычной оси.

Как Марк отреагирует? Мы не говорили об этом. Слишком много было других дел: залечивание ран, строительство новой жизни. Ребёнок… это же новая, головокружительная вселенная. Я нашла мужа в гараже, где он возился с велосипедом кого-то детской группы. Он был в старых трениках, забрызганных маслом, и напевал что-то под нос. Где тот лощёный мажор в брендовых шмотках, которого я встретила когда-то?

– Марк… – позвала тихо.

Он обернулся, улыбка заиграла на губах, но, увидев моё лицо, замер.

– Что случилось?

Чувствуя, как дрожит рука, молча протянула мужу тест. На его лице застыло непонимание, А потом… потом оно начало меняться. Медленно, как рассвет. От уголков глаз вглубь разошлись лучики тончайших морщинок – от улыбки, которая росла изнутри, захватывая всё лицо. Его янтарные глаза стали огромными, влажными, в них отразился и восторг, и благоговение, и какая-то дикая, первобытная гордость.

Марк не закричал, не подбросил меня воздух, а осторожно, как хрусталь, положил тест на верстак, сделал два шага, упал передо мной на колени и обнял за ноги, прижавшись лицом к моему животу. Я опустила руки на его голову, зарываясь пальцами в его мягкие, пахнущие бензином и им волосы.

– Правда? – прошептал он в ткань моего халата.

– Правда, – выдохнула я и расплакалась. Марк поднял на меня лицо с самой ослепительной улыбкой, какую я когда-либо видела.

– Девочка будет, – уверенно заявил он. – Рыжая. С твоими веснушками и моим характером. И мы назовём её… Анной.

От этих слов слёзы хлынули с новой силой. Аня… наша общая точка отсчёта. Мы сидели потом на диване в углу гаража, обнявшись, и Марк говорил о том, как он всё устроит, как переоборудует комнату, как будет учить ребёнка играть в баскетбол, как ни за что не станет таким отцом, как… Он запнулся. Я поймала его взгляд.

– Позвони отцу, – тихо сказала я. – Порадуй его.

Марк нахмурился, по привычке. Их отношения за год шагнули с мёртвой точки. Не стали тёплыми, но переросли в деловые и уважительные. Всеволод помогал с клубом не деньгами, а советами, связями. Они могли говорить о работе. Обо всём остальном – молчали. Но я видела, как отец смотрит на сына, когда думает, что никто не видит. С немой гордостью и той же самой тоской, что и у Марка.

– Зачем? – буркнул Марк.

– Потому что он твой отец. И он будет счастлив. Поверь мне.

Упрямец для вида помолчал, потом вздохнул, достал телефон. Набрал номер, который, я знала, теперь был не в чёрном списке.

– Пап, – сказал он, отвернувшись от меня, но я слышала, как дрогнул его голос. – Это я. Нет, всё в порядке. Лучше. У нас тут… новость. Ирма ждёт ребёнка. Да. Да, точно. Спасибо.

Он слушал, и его спина, сначала напряжённая, постепенно расслабилась. Потом он тихо рассмеялся.

– Да, представляю, твой внук или внучка будет в десять раз хулиганистей меня. Ладно, мы приедем в выходные. Расскажем. Пока.

Марк положил трубку, повернулся. В его глазах стояли слёзы, но он улыбался.

– Говорит: «наконец-то в нашей семье будет кто-то адекватный, если малыш пойдёт в мать». И что купит нам акции компании по производству памперсов. Старый хитрец.

Я рассмеялась и обняла мужа, а он бережно прижал ладонь к моему ещё плоскому животу.

– Слышишь, пацан? Или пацанка? – прошептал он. – Ты в надёжных руках. У тебя будет самая крутая мама на свете. И папа… папа постарается. Обещаю!

И в его обещании, тихом и серьёзном, звучала вся наша история. Со всеми её ошибками, болью и, наконец, этим тихим, пронзительным счастьем, которое мы заслужили. Вместе.

_________________________________________________________________

Дорогие читатели, что-то я разревелась вместе с героями. Как вам окончание этой истории? Даже жалко расставаться с героями.

Спасибо, что проделали этот путь вместе с Ирмой и Марком.