Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

— Это Зверин. Я в пассажирском лифте застрял. Со мной врач Петраш. Да, понял. Хорошо. Жду, — отрывисто бросил и прервал соединение.

— Сказали какая-то авария случилась. У половины района света нет.

— Боже, а как же реанимации и операционные? — в ужасе воскликнула я.

— Те на резерве сразу, не волнуйся. Все будет нормально. Просто подождать придется.

Мысленно обозвав себя дурой — как можно о таком забыть, я кивнула головой. Уставилась в экран смартфона, стала бестолково листать социальные сети. Дай боженька здоровья тому, кто придумал смартфоны помимо прочего за то, что они помогают вот в такие вот неловкие моменты.

— Лен, ты что не разговариваешь со мной? — вопрос прозвучал очень насмешливо.

— Как я могу не разговаривать со своим руководителем, Демьян Ильич? — радуясь тому, что полумрак хоть как-то скрывал мое лицо, тоном “и как вы могли подумать такую глупость”, сказала я.

— Руководителем, значит, — он развернулся ко мне всем корпусом и наклонил голову, заглядывая в глаза.

Машинально я отшатнулась. Но сзади все, стена. А этот гад шагнул вперед и нарочно сократил между нами расстояние.

— Демьян Ильич, что вы делаете?

Отойди от меня! И не смотри так! Вообще на меня не смотри и не подходи ближе, чем на метр. Размер кабины это позволяет, так что вперед.

— Момент ловлю, — ответил он и вдруг обхватил мое лицо ладонью и поцеловал в губы. Точнее как поцеловал… Набросился на них, как голодный кот на мышку, жадно сминая и буквально пожирая. Забирая дыхание. Заставляя жар, давным-давно забытый жаркий-жаркий жар желания, мигом разлиться по всему телу вплоть до кончиков пальцев на ногах, а само тело обмякнуть и вжаться в его.

Очнулась я осознав, что цепляюсь за мужские плечи и позволяю себя целовать. Нет, не просто позволяю, а отвечаю на поцелуй.

— Отпустите! — вывернулась, уперлась сжатыми кулаками в его грудь.

Зверин тут же отступил на шаг и в полумраке я увидела, как тяжело вздымается его грудная клетка и насколько сильно он удивлен.

— Вы что себе позволяете? — закричала я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

И в этот момент вспыхнул свет и лифт, качнувшись, двинулся на этаж…

— Лена, послушай…

— Либо будешь спать со мной, либо я тебя уволю? — чувствуя как глаза застилают злые и испуганные слезы, выкрикнула я. — Знакомая песня!

— Ты думаешь, я такой же, как Тарханов? — Демьян побледнел.

— А что, нет?

В этот момент лифт остановился на четвертом и створки раздвинулись. Там стояла Елизавета Львовна.

— О, Дем… Ну, как, все нормально? — осведомилась она, пристально разглядывая нас.

— Лучше некуда, — рыкнул он, выходя из лифта. — Мы еще не договорили, елена Владиславовна.

— Как скажете, Демьян Ильич, — выдавила я и дрожащими пальцами нажала нужную кнопку.

Последним, что увидела, перед тем, как двери закрылись был пристальный и злобный, змеиный взгляд Елизаветы Львовны. Что, все-таки она претендует на Зверина, ага?

Господи, Лена, что в голове, а? Ведь он только что целовал тебя… А ты отвечала. Неужели история повторяется, а? Как же такое может быть? За что мне все это? Ну за что?

В тот день я моталась по вызовам в состоянии как на иголках. В голове то и дело маячили довольно таки свежие воспоминания об истории с Тархановым и мозг прямым текстом говорил, что она повторяется. Что, да, такие совпадения бывают потому, что это же я. Самая “везучая” женщина на всем белом свете.

Или дело не в “везении”, а в том, какая я есть. Желанный трофей, который вызывает жажду обладания, но не может ее долго удерживать потому что не обладает теми самыми необходимыми для этого внутренними качествами? Вот, например, Вова сходил по мне с ума. А потом, как получил, то стал терять то самое вожделенное желание. Не сразу, конечно, постепенно, но стал. Я это только сейчас, проанализировав наши шесть лет, осознала. Когда мы встречались, он был готов мне хоть звезду с неба, ревновал к каждому столбу, готов был дома запереть. А, как все это случилось, то запустился тот самый процесс, в результате которого вместо звезд с неба и всего мира к ногам претензии, требования и нарастающее неуважение и пренебрежение….

Неужели я такая? Просто красивая и привлекательная, но пустая? Неинтересная в долгосрочной перспективе. Неспособная заслужить ту самую любовь, которая созревает после то ли шести, то ли семи стадий отношений?

Господи, Лена, что за мысли? Тебя со дня на день таки выгонят с работы, а ты думаешь о таких глупостях. Ну и плевать тебе на эту любовь. Она тебе не нужна от слова совсем. Не для нее ты создана. Не любят таких, как ты. Их хотят, ими играются, а потом выбрасывают на помойку. Ну и ладно. Все, что мне нужно, это работа. Но, черт, я даже это спокойно делать не могу.

Вся эта мыслемешалка истощала, но не мешала выполнять свою работу, чем я не могла не гордиться. Смена была сложная, а потому утром я чувствовала себя как тот самый пресловутый выжатый лимон. Сдала смену и мечтала только об одном — домой и спать. Думаете, мне это удалось? Как бы не так! На улице меня поджидал Зверин. И при виде его мое измученное тело нашло в себе силы воспылать гневом.

— Доброе утро, Демьян Ильич! Если у вас есть лист бумаги и ручка, то я прямо здесь могу написать заявление об уходе. Или вы меня уволите сами по какой-то сфабрикованной статье, чтоб я больше нигде не могла найти работу? Так вот, знайте, мне уже все равно. Я найду выход и возможность…

— Лен, ну подожди, — тихим голосом перебил он и взялся за мои плечи.

Я отскочила, как ошпаренная. Не трогай меня!

По лицу мужчины пробежала тень. Он убрал руки, отступил на шаг. Я замерла. Ну, давай. Что ты мне там приготовил хорошего?

— Я не собираюсь тебя увольнять. И домогаться тебя тоже не собираюсь. Мне больно, что ты так думаешь обо мне, но я понимаю тебя.

Я зависла. В голове случилась ошибка четыреста четыре, как в компьютере. Такие слова были последним, чего я от него ожидала. Еще меньше я ожидала от себя, что поверю им. Однако не могла иначе. Каждой клеточкой своего тела, всем