Человек государев 7 - Александр Горбов

— За внешним входом в Тайный приказ буду присматривать я, со стороны улицы, — сказал Корш. — Если заметишь что-то подозрительное, подай мне сигнал: открой вот это окно. Ясно?

— Так точно, Иван Карлович.

— Если что-то подозрительное замечу я, перстень, который дал тебе государь, нагреется. В этом случае сразу беги ко мне.

— Понял, Иван Карлович.

— Хорошо.

Корш собрался уходить.

— Не думал, что вы выпустите настоящего Одоевского из клетки, — вырвалось у меня. — Я бы ему не доверял. Для чего-то ведь колдун оставил его в живых!

Корш невесело усмехнулся.

— Я, Миша, как уже говорил, не доверяю никому. Но я вспомнил об одной важной детали: доппельгангер, то есть двойник, может носить сотворённую колдовством личину лишь до тех пор, пока жив оригинал. Оттого Одоевского и спрятали в подвале.

«Ты знал о доппельгангерах?» — спросил я Захребетника, когда Корш ушёл.

«Не просто знал. Мне их и встречать доводилось».

«А почему же ты не догадался, что это он?»

«Почему, почему… Потому что всего не упомнишь! — проворчал Захребетник. — Колдуны — народ затейливый, какой только дряни не придумают. А мне делать больше нечего, только голову забивать лишней информацией».

«Ой, да ладно! Так и скажи, что не знал».

Препираясь с Захребетником, я не спускал глаз с коридора. Но там было тихо. Сотрудники в чёрных одеждах время от времени мелькали, однако Одоевского среди них не было — сидел у себя в кабинете не вылезая.

Что ж, в его положении это самая верная стратегия. Чем меньше двойник общается с людьми, которые хорошо знают настоящего Одоевского, тем меньше вероятность вызвать подозрения.

Два часа спустя, когда за окном уже начинало темнеть, прибыло подкрепление: Колобков, Ловчинский и полиция во главе с Щегловым. Об этом мне сказал Корш.

— Я объяснил, как рассредоточиться в подвале, чтобы колдун их не заметил, — добавил он. — Люди опытные, магией светить не будут. Надеюсь, всё пройдёт штатно. Хотя, конечно, сейчас нам ой как пригодился бы отдел, состоящий из боевых магов.

— А вы ведь знали, что так будет, — вырвалось у меня.

Вопрос прозвучал как утверждение. Корш вздохнул.

— Доподлинно не знал, конечно. Но догадывался. Ясно было, что враг подбирается к государю всё ближе и вот-вот себя проявит. Сильное государство, каким стала Россия, когда Пётр Юрьевич Пожарский начал разработку малахириума, не даёт соседям покоя с самого начала. Ни ближним соседям, ни дальним. Для того чтобы подорвать нашу мощь, враг не пожалеет сил. Будет использовать любые возможности, чтобы раскачивать лодку. А в царской семье и без того… мягко говоря, не всё гладко. Хорошо, что в итоге мне удалось убедить государя в необходимости создания боевого отряда. Жаль, что не получилось сделать это раньше, но теперь сожалеть поздно. Будем исходить из текущих возможностей… Ты уверен, что сумеешь себя не выдать? Не показать фальшивому Одоевскому, что нам известна его суть?

— Сумею, — твёрдо сказал я.

И неожиданно для себя понял, что действительно сумею. За год присутствия в моей жизни Захребетника я и впрямь научился брать себя в руки. Мышцы моего лица привыкли сохранять нужное выражение, и какая бы буря ни кипела внутри, внешне я оставался спокойным. Специально этому не учился, но, видимо, наставничество Захребетника не прошло даром.

Корш внимательно посмотрел на меня и кивнул.

* * *

В дверь кабинета Одоевского Корш постучал резко и вошёл, не дожидаясь приглашения.

— Нашли, — коротко объявил он.

— Что?

Фальшивый Одоевский, сидящий за столом, едва не подпрыгнул. Сейчас, когда я познакомился с настоящим Одоевским, понял, что имели в виду Корш и Лиза, говоря об изменившемся поведении.

Настоящий Одоевский не суетился. Каким бы прожжённым интриганом и склочником он ни был, чувство собственного достоинства ему не изменяло. Фальшивый же Одоевский Корша явно побаивался и, вероятно, поэтому вёл себя как трусливая комнатная собачка при виде цепного кобеля: брехать начинал ещё издали.

— Что вы такое нашли, отчего позволяете себе врываться в мой кабинет?

— Место, где произойдёт следующее убийство. Прошу вас срочно организовать людей для подготовки засады.

Глаза Одоевского забегали. Он лихорадочно соображал.

— Людей? Да-да, всенепременно организую. Но сначала прошу вас показать это место мне.

— Охотно, — кивнул Корш. — Схема подземелий, которую я так и не увидел, у вас, надеюсь, под рукой?

— Разумеется. Но я хочу взглянуть на место собственными глазами.

Корш поморщился.

— Это риск. Мы можем упустить колдуна.

— Не упустим. Я… — Одоевского, очевидно, осенило. — Я отдал распоряжение в полночь снять караул в крыле, где проживают фрейлины, — быстро заговорил он. — Я сделал вид, что внял требованиям великого князя Владимира Алексеевича. Сам же рассчитываю выманить колдуна на живца. О снятии караулов он, безусловно, знает и нацелится на новую жертву. Тут-то мы его и схватим! А до полуночи ещё почти час.

Корш сделал вид, что колеблется. Затем кивнул.

— Что ж. Рискованно, но разумно. И в таком случае время у нас действительно есть. Идёмте.

«Какой актёр пропадает! — восхитился Захребетник. Мы втроём вышли из кабинета Одоевского и направились к подвалу. — Всё как по нотам разыграл! Бери пример, Миша. У этого мерзавца и тени сомнения не возникло, что в ловушку заманивает не он, а его».

«Кстати, о мерзавце, — заметил я. — Я по-прежнему не чувствую в этом якобы Одоевском тёмной магии».

«Ты и не должен её чувствовать, на то и расчёт. С какой стати что-то должно измениться? Вот когда вы окажетесь в подвале, где никто не будет мешать, тогда он проявит истинную суть. А до той поры таится».

Мы шли по дворцовым лабиринтам. Я в них худо-бедно уже ориентировался. Вон там, в конце коридора — поворот в другой коридор, который приведёт к спуску в подвал. А значит, уже недалеко.

И в этот момент из того самого бокового коридора появился человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Великий князь Владимир Алексеевич вид имел растрёпанный и взбудораженный. На локте у него висела Марианна Богарне в полупрозрачном одеянии и с неизменными белыми розами в распущенных волосах.

— Иван Ка-арлович! — всплеснув руками, издевательски протянул великий князь. — Вот уж воистину, на ловца и зверь бежит. Извольте напомнить вашим ищейкам, что здесь не вокзальная площадь, а государев