Пленница врага. Без права на прощение - Злата Зорич
— Здесь, — повторил он. — Нам пора.
Я медлила. Рука уже лежала на дверной ручке, но пальцы не слушались. Внутри меня что-то протестовало.
— Выходи, — повторил Ник. В этой фразе уже слышался приказ.
Я толкнула дверь и вышла. Сразу же вздрогнула от холода. Воздух был ледяным, пах сыростью и хвойной горечью. Нетронутый снег хрустел под ногами. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Ни шороха, ни звука. Только лес, огромный и тёмный, и небо над головой — безлунное, чернильное.
Ник тоже вышел. Закурил, стоя рядом с машиной. Красная искра сигареты вспыхивала и гасла, освещая на мгновение черты его лица.
— Ник… — мой голос прозвучал почти жалобно. — Зачем мы здесь?
— Чтобы ты сама всё увидела, — ответил он и стряхнул пепел в снег. — И услышала. Пошли.
И он уверенно зашагал прямо в лес, освещая себе путь фонариком на телефоне. Луч света выхватывал из темноты стволы деревьев, сучья, ветки. Лес стоял вокруг нас глухой стеной.
Я старалась идти ближе к Нику, наступала на его следы.
— Скажи… — позвала я. — Куда мы идём?
Он не ответил. Даже не обернулся.
Я шагала за ним, всё больше путаясь в собственных мыслях. Снег хрустел под подошвами — сухо, звонко. Лес вдруг кончился, и мы вышли на поляну.
Там стояли машины: несколько чёрных внедорожников, и рядом с ними — несколько мужчин. Их силуэты вырисовывались на фоне фар. Свет бил прямо в глаза, ослепляя.
Ник кивнул своим людям. И в ту же секунду один из них открыл багажник одной из машин. Раздался глухой, сдавленный стон, и из темноты показалась голова. Ник схватил кого-то за волосы и одним рывком выволок наружу.
У меня перехватило дыхание.
Я узнала его. Это мой отчим.
Глава 39
Он был связан, руки за спиной, рот заклеен серым скотчем. Глаза бешено бегали, вглядываясь в лица окружающих его мужчин, он что-то мычал, извивался, но сразу притих, когда Ник ударил его ногой и поставил на колени.
— Ну что, мышка, — тихо произнёс Ник. — Узнаёшь?
Я смогла только кивнуть. Меня пронзило холодом изнутри, ноги подкосились. Я не могла поверить в то, что снова вижу его здесь. Прошлое, которое я мечтала забыть, в это мгновение оживало.
— Это он, — продолжил Ник. — Он сделал то, из-за чего твоя жизнь превратилась в ад. Он — главный виновник всего это.
Я смотрела на отчима, на его избитое, заплывшее лицо, на глаза, полные паники, и не могла пошевелиться.
— Говори, — Ник достал пистолет и поднёс дуло к его виску. — Говори всё. Всю правду.
Отчим замотал головой, заскулил в клейкой пленке скотча. Ник сорвал ленту одним рывком.
— Алиса… — выдохнул он сипло, сдавленно, словно только моё имя могло его спасти. Его глаза метались, как у загнанного зверя. — Алиса, доченька… Прости меня… Я не хотел… Клянусь, я не хотел…
Он плакал. На его щеках блестели слёзы, они текли, смешиваясь с кровью от содранной кожи и разбитой губы.
— Хватит, — рявкнул Ник и сильнее прижал ствол к его виску. — У тебя было целых шесть лет, чтобы попросить у нее прощения, но ты этого не сделал. Теперь тебе осталось только одно — рассказать правду. Рассказывай сам или я выбью её из тебя.
— Нет… Нет… — он захлебнулся в рыданиях. — Я… Я не хотел…
— Говори! — Ник ударил его рукояткой по скуле. Он замычал сквозь зубы, снова застонал.
— Мы… мы тогда сильно поругались… — послушно заговорил отчим, с опаской косясь на пистолет. — Я… я немного приревновал её… твою маму… Она была такая красивая, молодая, а я… Никто, старый, нищий неудачник… Я всегда боялся, что она уйдёт от меня… что найдется кто-то получше…
Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня, надеясь найти в моем лице хоть тень понимания. Но на нем не было ничего. Оно ничего не выражало. Я застыла, как будто мраморная статуя.
— Мы тогда поругались, и твоя мама… — продолжил отчим отрывисто. — Она не хотела, чтобы мы ругались при детях, чтобы вы с братом это слышали… Мы должны были выйти на улицу, там поговорить… Мы вышли в подъезд… — он закашлялся, глаза его закатились на секунду, потом снова впились в меня. — Я был пьян… я случайно… Случайно толкнул её… Она… она упала…
Его плечи затряслись, он всхлипнул и упал, прижимаясь лбом к снегу.
— Я не хотел! — закричал он, рыдая. — Это был… несчастный случай… Алиса… родная… прости меня…
Я стояла, обхватив себя руками, и не могла поверить в то, что эти слова на самом деле только что прозвучали. Что это не сон, не выдумка. Он только что признался. Мама погибла из-за него. Он её убил.
Столько лет я жила надеждой, что однажды она вернется. Что я вырасту и найду ее. А теперь, всё, что у меня осталось — это правда, вырванная из уст этого ничтожества. Правда, которая прожгла меня насквозь, уничтожила.
— Ненавижу тебя… — прошептала я.
И замолчала. Потому что слова больше ничего не значили. Они не могли передать и сотой доли того, что я чувствовала сейчас.
Морозный воздух обжигал горло, снег лип к ресницам, но я не могла пошевелиться. Стояла, словно прикованная к этому месту, и смотрела, как Ник, сжимая в руке пистолет, нависает над ним.
— Продолжай, — скомандовал он. — Ты говоришь, что это вышло случайно? Что ты просто толкнул, и она упала? Ладно. А дальше-то что? Наверное, ты сразу же вызвал скорую? Бился за её жизнь? Пытался спасти?
Отчим дрожал всем телом. Слезы текли по грязному лицу, в носу булькало, дыхание сбивалось. Он застонал, но не ответил.
— Говори, — рявкнул Ник и с силой ткнул его пистолетом в висок. — Или я пристрелю тебя!
— Я… — отчим отчаянно покосился на меня, глаза у него округлились, как у безумного. — Я не хотел! Я не знал, что делать! Она была уже мертва!
— Ты врёшь, — Ник