Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

руку и потом не отпустил. Переплел наши пальцы и повел меня за собой по улице. Было холодно, небольшой минус. А моя мелкая рука с тонкими пальцами и без маникюра тонула в его большой и теплой ладони и ей не было холодно. И убирать ее не хотелось. Пусть бы дальше держал. Пусть бы и дальше мое сердце так гулко и сладко билось от этого в общем-то простого и невинного прикосновения. Пусть бы и дальше я слушала его голос, украдкой наблюдала, как двигаются в разговоре губы и как меняются на лице Демьяна эмоции. Он рассказывал о своей семье. Было очень тепло от того, с какой нежностью, любовью и уважением этот мужчина относился к маме и отцу. Ощущалось, насколько у них искренние и зрело выстроенные отношения, о которых мне, например, можно было бы только мечтать.

Врачей до Демьяна в их семье не было. У отца имелся небольшой, но стабильный бизнес, а мама была учительницей в школе. Мельком снова коснувшись истории, приведшей его в медицину. Демьян рассказывал о проделанном пути от учебы до занимаемой должности и делал это так, что хотелось слушать и рассказ отзывался внутри, вызывая восхищение, а не презрительную мысль о том, как много у него понтов.

С Вовой — я помнила — было иначе. Но я это игнорировала. Не считала нужным замечать, очарованная, закруженная в неистовый вихрь его наглого напора и ослепленная фейерверком ярких эмоций и новых впечатлений. И так было со многим. Жаль, что я этого не понимала.

И еще больше жаль, что я вспоминаю об этом сейчас. Но Татьяна Владимировна, психотерапевт, говорила, что вспоминать нормально. Не стоит себя за это винить и не стоит сопротивляться мыслям, вспыхивающим в голове. Однако стоит задавать себе вопрос, как долго я готова давать этому мужчине — бывшему мужу — который меня предал, унизил и растоптал, отравлять мое настоящее пусть даже присутствием в мыслях и воспоминаниях. Зачем мне бытность жертвой, зачем мне носить в себе все эти обиды? Зачем прятаться за них и за надуманные страхи…

Мельком Демьян коснулся и своего брака. Как оказалось, жена изменила ему и ушла к богатому бизнесмену. И это подтолкнуло Демьяна к карьерному росту. А еще — я сделала вывод — к предвзятому отношению к красивым женщинам, которое я успела прочувствовать на себе.

Это вызывало тревогу внутри. Что, если Демьян со мной из какой-то своей мести таким, как я, но я гнала от себя это чувство. Ведь обо мне тоже можно было додумать очень и очень многое, но зачем? Ведь все покажет только время и поступки, а не слова. И не прошлое, которое есть у всех и каждого.

Демьян умел внимательно слушать. И с интересом. Когда я рассказывала про детство, учебу в меде и первые шаги в работе на скорой, то чувствовала, что мужчина реально это делает — слушает и слышит, а не просто молчит, думая о своем потому, что ему не слишком-то и нужна моя жизнь, мое мнение и взгляд на нее.

Вот Вова, например, практически никогда…

Черт, Лена, хватит, ради бога!

Тебя тревожит прошлое Демьяна, но он, судя по всему, проехал его. А когда уже, наконец, это сделаешь и ты?

Демьян Зверин

— Мам, пап я на следующей недели хотел бы вас со своей девушкой познакомить. Давайте с вами состыкуем графики и выберем день, когда будет удобно.

Говоря это Демьян ощущал себя так, словно бы в первый раз хочет привести девушку домой к родителям. Вот реально.

Впрочем, их не так-то и много было — девушек, которых Зверин представлял своим родителям. Всего-то две, по факту. Погибшая невеста. Бывшая жена. Ну и все в принципе. Еще ему никогда не хотелось это делать всего-то через две недели после первого свидания. До Лены — не хотелось. А вот с ней. Демьяну прям жизненно необходимо было всем и каждому заявить, что она его. Пусть даже он еще даже поцелуя с губ девушки не сорвал, если не считать тот случай в лифте, и именно свиданий у них всего-то пять было, а вот так…

Он ее привозил на работу и отвозил домой после дежурства. Она сопротивлялась изо всех сил, прямо говорила, что боится сплетен, но Демьяну было плевать. Не на ее мнение, конечно, и не на ее страхи. Но на то, что подумают другие и что захотят сказать. Его задачей было сделать так, чтобы думали молча. И чтоб на Лене их роман — роман с боссом — никак не отразился. Сделать это было вообще не трудно. Его боялись, его уважали и способов донести последствия сплетен имелось предостаточно и мужчина воспользовался каждым из них чтоб оградить Лену от малейшего дискомфорта.

— Сын, ну что ты так официально, как на переговорах каких-то, — изо всех сил скрывая свою радость, бросил отец. — Любой вечер в будний день, либо любое время в выходной.

— Да-да! Мы очень будем рады, — вторила ему мама. — Я стол накрою… Что она любит кушать, расскажи?

— Я думал, может быть в ресторан сходим? — предложил Демьян.

— Ну, нет, сынок. Мне будет приятно все самой приготовить, ты же знаешь. Такой повод, такая радость, сыночек! Мы уже и не надеялись с папой! Так же внуков хочется…

— Алеся…

— Ой, а что Алеся-то? Дай порадоваться, что ребенок счастлив и насладиться этим, — сказала мама.

Демьян невольно улыбнулся. А ведь и правда он был счастлив. Вот реально просыпался утром и как-то по-другому смотрел на мир. На слякоть на дорогах, пробки, идиотов-водителей, которые такое впечатление, что за рулем пятый день все и каждый, пациентов, сознательно гробящих свое здоровье бухлом и прочей дрянью и не выполняющих назначений, время от времени лагающих подчиненных, Тарханова с его подставами в министерстве, завал по текучке из-за отсутствия зама…. Нет, ему не стало на все это плевать, но просто как-то… Зверин понимал, что справится, разберется, что, ну, мир не совершенен и ничего с этим не поделаешь, так зачем беситься?

Зачем, если Ленина бригада минимум раз в день в больничке и можно с девушкой выпить кофе и накормить ее обедом? Смотреть в ее сияющие карие омуты, на алые щечки и пухлые губки, так часто улыбающиеся от того, что он говорит. Ощущать ее какой-то совсем детский восторг от всего, что для нее делает. Он любил вспоминать, например, как Лена зачарованно любовалась городом за кабинкой колеса обозрения, а он любовался ею и не мог отвести