Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

— Побудьте с ней, — говорю я. — Если не справитесь, вызывайте частную скорую. Номер я вам давал.

— А что случилось-то, Вадим Александрович? — спрашивает Надя.

— Думаю, она вам сама расскажет. Но не советую верить, у нее, кажется, развивается паранойя.

— Ой да не пугайте. Я не первый день с такими больными, — машет рукой Надя. — Напишу вам потом, как и что.

— Спасибо. Я завтра предложу вам новые условия работы, надеюсь, они вам подойдут. Но это уже завтра. Все завтра.

— С вами все хорошо, Вадим Александрович? — тревожно окликает меня Надя, когда я уже начинаю спускаться по лестнице.

— Нет. Но это не ваша проблема. Заботьтесь о своей пациентке.

Выхожу на улицу, где уже начинает темнеть, и глубоко дышу. Но все равно такое чувство, что мне не хватает воздуха.

В кармане вибрирует телефон. Достаю, смотрю на имя звонящего — Макс.

Я бы не стал ему отвечать, но вдруг что-то с Данилом?

— Слушаю, — хрипло говорю я в трубку.

— Ард, отвлекаю?

— Немного.

— Тогда потом. Про твоего сына просто хотел поговорить.

— Говори сейчас, — резко перебиваю я. — Что с ним случилось?

— Да ничего, — растерянно говорит Макс. — Ты почему сразу на панике? Просто хотел сказать, что он сегодня в ворота попросился. Ну я его и поставил ко второй команде, к тем, кто на турнир не едет.

— Я знаю, что он плох в воротах, — говорю я. — Но спасибо, что дал ему постоять.

— Ард, да в том-то и дело, что нет. Не плох. Наоборот: у Даньки отлично получается. На мячи бросается как лев. Даже пацаны все удивились. Я потому и звоню: не хочешь его вторым вратарем в воскресенье взять?

— У нас уже есть Макс и Саша.

— В теории они, конечно, есть, — соглашается он. — А на практике все сложнее. Вот моего тезки сегодня не было на тренировке.

— Почему?

— Мама его звонила, сказала, что Максим заболел. Фиг знает, оклемается к турниру или нет.

— Ладно, — медленно говорю я. — Давай попробуем.

Еще несколько минут я слушаю отчет по тренировке, потом кладу трубку и отчаянно тру лицо ладонями.

Макс не слепой и не подхалим. Если он говорит, что мой сын хорошо стоял в воротах, значит, так и было.

Но почему Данил при мне такого результата не показывал? Я же своими глазами видел, как он боится мяча.

А может, он не мяча боялся?

А меня?

Как же хреново, господи. Как же хреново.

Я вызываю такси и еду в свою квартиру. В магазине у дома покупаю пару бутылок того, что может хотя бы немного приглушить дикую боль внутри.

От того, что у меня есть сын, который не знает меня и боится.

От того, что у меня есть жена, которая ненавидит меня и правильно делает.

От того, что у меня есть мама, которая ради меня поломала жизни моим жене и сыну.

И виноват в этом всем я.

Если бы я не соблазнил Полину, если бы я ее не бросил, если бы я нашел ее раньше, если бы я поверил ей сразу, а не начал с шантажа и угроз…

Но я не сделал ничего из этого.

Я виноват. Я.

И я не понимаю, как мне с этой виной жить.

Глава 23.

— Пока, чемпион, — весело говорит второй тренер Дани и дает ему пять. — Отлично потрудился на тренировке.

— Спасибо, — тихо говорит Даня, стараясь казаться равнодушным, но я же вижу, каким восторгом сияют его глаза.

И как только машина его тренера отъезжает от нашего подъезда, моего сына словно прорывает:

— Мам, я стоял на воротах! Макс мне разрешил! А еще я отбил пенальти. И отдал одну голевую. А еще я упал и поймал мяч в руки, когда на меня Денис бежал. Он меня чуть не стукнул ногой по голове, но успел перепрыгнуть. А Макс сказал, что это было круто!

— Я очень рада, солнышко, — говорю я, хотя внутри меня что-то испуганно сжимается от фразы «чуть не стукнул по голове». — Ты правда молодец.

— Жалко, что ты не видела! А ты можешь в следующий раз прийти посмотреть? Я спрошу, когда на тренировке не будет Вадима, и ты придешь. Ладно, мам? Придешь?

— А почему нужно, чтобы не было Вадима?

— Потому что он меня не поставит в ворота, — рассудительно говорит Даня. — Он говорит, что надо хорошо научиться играть в поле, только тогда можно будет в ворота. А я никогда не научусь хорошо в поле играть.

— Почему?

— Там надо толкаться, — со вздохом сообщает мой сын. — А я не люблю толкаться. Мне не нравится. Мне нравится мяч ловить.

— Может, в теннис тогда пойдем? — с надеждой спрашиваю я.

— Мам, в теннисе не ловят мячи, ты что? — возмущается он. — Их там ракеткой отбивают. И они там маленькие, это не то! Я не хочу на теннис!

— Ладно, ладно. — Я быстро целую сына, который начинает злиться. — Никакого тенниса, я поняла.

Мы ужинаем с Даней вдвоем — как обычно. Проверяем сделанные уроки — как обычно. А перед сном я читаю ему книгу и сижу еще немного у его кровати, пока он устраивается поудобнее под одеялом.

— Вадим не приедет сегодня? — вдруг спрашивает Даня.

— Нет. У него дела.

— Понятно.

Я не понимаю, какая эмоция стоит за этим ответом.

Даня рад, что его отца сегодня не будет? Или наоборот, расстроен? А может, ему вообще все равно?

Лично я подозревала, что все закончится именно так. Хотелось, конечно, верить в лучшее, но в глубине души я знала, что Вадиму быстро надоест роль папы. Это не для него. Он к этому не привык.

Поэтому и слился под первым попавшимся предлогом.

Что ж, я не удивлена.

— Мам, — вдруг говорит Даня. — У меня вопрос.

— Да, солнышко?

— А может Макс быть моим папой?

Я вздрагиваю.

— Нет,