Чёрт из Чертаново. Том 3 - Антон Панарин
— Эт вам! Грибовуха! Коллекционная! — объявил он, раздуваясь от важности. — Можно сказать от сердца отрываю.
Саня улыбнулся и указал кошаку на ящик. Тот послушно лёг сверху, намекая что порвёт глотку любому, кто позарится на это пойло.
Настал наш черёд. Даша вручила Вальке кожаный фотоальбом.
— Сюда поместится весь ваш медовый месяц, — произнесла она с гордостью. — Ты же собираешься устроить жене в медовый месяц?
Даша хитро прищурилась уставившись на Саню, а тому ничего не оставалось кроме как вздохнуть:
— Видимо у меня нет выбора.
Валька просияла и, подхватив альбом, тут же потребовала первое семейное фото. Даша щёлкнула парочку на фоне флажков, и снимок удался: жених, невеста, а под ногами облезлый кот, у которого почему-то не было четырёх глаз, обычный дворовый котяра. Странно что его вообще камера запечатлела, видать из-за зачарования Варьки и эта скотина обрела физическое воплощение.
Нас уже начали оттеснять гости, но я устоял и вынул из инвентаря плоский футляр с гребнем внутри.
— Вот, это невесте красавице, — улыбнулся я вручая футляр. — Даёт плюс три к духу, но при желании можно использовать как пилку по металлу.
Услышав это Саня заржал, а Валька немедленно воткнула гребень в огненную шевелюру и завертелась, в ожидании комплиментов от мужа, но тут нас отогнал Борисыч и рявкнул:
— Настало время дарить лучший подарок из всех!
Он всучил Сане трёхлитровую банку, в которой плескалась мутная речная вода и гости озадаченно притихли.
— Это чё, такое рассол на опохмел? — послышался голос Борра.
— Сам ты рассол, — обиженно буркнул Борисыч и повернулся к виновнице торжества. — Вода из затона, в котором ты спасла нашего дурня. Я решил что будет символично если эта история закончится там же где и началась.
— Свали баран старый! Совсем за языком не следишь! — Выпалила Кира, схватила Борисыча за рукав и оттащила в сторону от молодоженов начав того отчитывать.
Валька же посмотрела на воду в банке, они с Саней улыбнулись и взялись с заруки продолжив принимать подарки. Последнее что я услышал из разговора Киры и Борисыча «Нихрена вы не понимаете, соплячьё.».
— Ну чё? — перехватил бразды правления свадьбой Борр. — Потанцевали, поздравили. А жрать-то когда будем?
— Когда шашлыки пожарим, тогда и будем, — буркнул Ежжи, выбрался из-за пульта и скинул косуху посмотрев на меня. — Димон, вон вёдра с мясом. Выплёскивай их прямо мне на спину.
Я посмотрел на четыре двадцатилитровых ведра с шашлыком, а после на спину панка который хвалился что панки грязи не боятся и спросил:
— Ты чё? Гонишь?
— Да я помылся, не боись, — отмахнулся Ежжи и встал поудобнее. — Всё нормально будет.
Пока я соображал как поласковее послать его нахрен, к вёдрам подошёл Борисыч и одно за другим выплеснул их на ежа вместе с маринадом. Мясо гроздьями повисло на иглах и Борисыч принялся обламывать их укладывая на мангал где уже белели угли.
— Мы сто раз уже так делали, — буркнул Борисыч, заметив моё осуждение.
— Ага, — подтвердил Ежжи. — Экономит кучу времени. Ты прикинь, сколько бы мы это добро на шампуры насаживали? А тут раз, и готово!
— Психи, — вздохнула Даша закатив глаза и пошла общаться с Валькой.
Я же остался у мангала и стал наблюдать за Борром. Боровичок каждые полминуты дёргал Ержана за штанину осыпая вопросами:
— Готово? А сейчас? А вот сейчас? А когда будет готово? Может хватит? Сожжешь ведь или нет?
— Если я услышу хоть один вопрос, то пристрою тебя рядом с мясом, жариться, — пригрозил Ежжи, переворачивая колючие шампуры.
— Меня не надо! — Борр отскочил на безопасное расстояние. — А вот шампиньоны можешь пожарить.
Боровичок прижал ладошку к сухой хвое, и из-под неё рядами полезли крепкие белые шляпки. Пара мгновений, и у жаровни выросла целая грибная поляна.
— Вот это дело! — обрадовался Ежжи. — Голодными точно не останемся!
Пока мясо жарилось, Даша с Кирой настрогали два тазика салатов, а Борр воспользовался моментом, стащил шампур, спрятался за домиком как крыса и стал жрать. Гости наливали коньяк стопку за стопкой, говорили тосты, поздравляли Саню с Валькой, а когда шашлык наконец пожарился, разбились на компании и стали уплетать угощение за обе щеки. Правда к тому моменту все изрядно захмелели.
Ещё и Борисыч с хитрющей физиономией подошел к нам со стопками от которых за километр разило грибовухой:
— Ну давайте, за молодых! Чтоб жилось богато, а штормило вас только от счастья. Семь футов под килем! — Он стал раздавать стопки. — Саня тебе, Ежжи, Борр, Димон.
Все потянулись чокаться, а я стопку брать не стал.
— Я это пить не буду, — отрезал я. — Есть что-то другое? Сань, ты кажется про коньячок говорил?
— Ты чё? Не хочешь за здоровье молодых пить? — набычился Борисыч. — Зла им желаешь что ли?
— Манипулятор старый. — Рыкнул я забирая стопку из его рук. — Уверен что ещё пожалею об этом, — вздохнув я чокнулся и выпил.
Пойло обожгло нёбо и горячим комком ухнуло в желудок. Сосны резко качнулись и вернулись на место… На этом всё. Ни провалов в памяти, ни внезапных танцев на столе. Это как так? Прокачанная живучесть спасла меня или Борр и правда довёл до ума формулу? Ещё и послевкусие такое, сливочное. А ничего так грибовуха, хорошо пошла.
Мы бахнули ещё по стопочке и застолье плавно перетекло в конкурсную часть. Выяснилось, что Борисыч тамада от бога. Разве что поклонялся он богу смерти…
Стартовали с перетягивания каната: вся мужская половина праздника минуты две пыхтела против него одного, пока на команде «три» Борисыч не сделался бестелесным. Канат прошёл сквозь него, а упряжка соперников полетела кубарем под общий хохот. Как проигравший он всадил бутылку коньяка в одно рыло.
После стартовала викторина по биографии жениха, где за верный ответ наливали стопку, а за ошибку заставляли выпить полбутылки коньяка. Один мужик отказался пить, так Борисыч его заломал и влил янтарную жижу насильно.
К вечеру, почти все гости были пьяны в кашу. Одни отбыли домой на такси, другие спали мордами в салате. Я же чувствовал себя на удивление бодро и даже пытался танцевать.
Санёк с Валькой всё это время не отлипали друг от друга. Валька,