Прихоть - Асти Брамс

Застегнув ремешок часов, он приблизился к кровати, а я машинально приподнялась, чтобы сесть.

– Веранда подождет, – твердо обозначил мужчина, коснувшись ладонью моей щеки. – Тебе нужно себя поберечь.

– Да что ты заладил? – хмуро поинтересовалась я, уходя от его прикосновения. – Я же не хрустальная, в самом деле! И в состоянии оценить свои силы.

Настойчивый взгляд серых глаз начал смущать еще больше. Внутри заиграла тревога и мой голос прозвучал настороженно:

– Что такое, Кирилл?..

Он посмотрел на мои руки, которыми я прижимала одеяло к груди, и мягко обхватил ладонью одну из них.

– Нужно поговорить.

В груди прошел гулкий стук. Утреннее тепло, ленивая нега и бодрость испарились в одну секунду.

– Что-то случилось?

– Не волнуйся – ничего плохого, – заверил он сразу, будто знал, куда в первую очередь метнётся мой разум. – Наоборот…

Пауза. Которая совершенно не была в его характере, словно Стахов подбирал слова.

– В общем, вчера со мной связался врач. Насчет анализов, которые мы с тобой сдавали в клинике.

Я моргнула. Анализы… Боже, у него был такой нагнетающий голос, что это последнее, о чем бы могла подумать! Хотя в животе все тут же сжалось от страха.

– И? – нетерпеливо произнесла я.

– Результаты подтвердили, что у меня нет каких-либо отклонений от нормы. – Кирилл смотрел мне прямо в глаза. – Как и у тебя, Мия.

Я не смогла воспринять последнюю фразу. Будто она ничего не значила или это далеко не конец всех новостей. Но он молчал.

– Подожди… Я не поняла, какой все-таки вердикт у этого твоего врача? – недоуменно выдала я.

– Вердикт? Ты можешь готовиться к беременности. Без каких-либо вспомогательных процедур.

Я замолкла и вытянула свою руку из его ладони. В голове поднялся густой и плотный шум, как вата, сквозь которую не пробивалось ни одной мысли.

– Что за бред, – наконец выдохнула я, ощущая, как меня начинает потряхивать. – Вот так просто?! Иди и беременей! Ты серьезно мне такое говоришь?

– Мия…

– Послушай, у меня не какие-то отклонения от нормы… А есть лишь маленький шанс, что я смогу иметь детей! – я повысила тон, не заметив, как мои пальцы вцепились в край одеяла. – Ты хоть понимаешь, что это значит?! Думаешь я придумала себе диагноз? Это был официальный ответ врача! Не шарлатана в подворотне, а специалиста в одной из лучших клиник города!

Кирилл не перебивал. Слушал, ждал, пока я выговорюсь. Затем мягко, но непреклонно озвучил:

– Повторяю. У тебя нет никаких патологий, которые мешали бы беременности. И никогда не было, Мия.

Моя голова качнулась из стороны в сторону. Некоторое время я смотрела на Кирилла с беспомощностью, словно моля: забери свои слова обратно! Зачем ты так жестоко со мной?

Но ему больше нечего было мне сказать. А моя непоколебимая уверенность начала ломаться. Мир словно остановился на одну бесконечную секунду и собрался заново. Но уже в другом порядке. С другими значениями.

Угрюмо глядя в пространство, я переместилась к краю кровати и спустила ноги на пол.

– Как это может быть, – пробормотала, поднимаясь и оборачивая вокруг себя одеяло. – Мы… мы же проходили столько обследований! Этот врач был так заинтересован… Он подбирал лечение, предлагал варианты! Я не понимаю…

Кирилл тоже поднялся, но выдерживал дистанцию.

– Возможно, эти варианты были предназначены вовсе не для тебя. А говорили тебе лишь то, что ты должна была услышать.

– Не для меня? – эхом повторила я.

Слова упали в тишину, как камень в воду. И от них пошли медленные круги, расширяющиеся, затапливающие всё.

Каждая деталь, каждое воспоминание последних трех лет разворачивалось заново, под другим углом, в другом свете. Популярная клиника. Дорогой кабинет. Захар рядом – его рука на моём колене, будто заранее для успокоения. Голос врача, произносящий слова, от которых земля ушла из-под моих ног…

Руки задрожали.

– Как он мог так поступить? – голос треснул. – Это же... это настоящее преступление! Убедить меня в том, что я...

Я не смогла договорить. Слово «неполноценная» застряло в горле, как кость, впившаяся слишком глубоко, чтобы выдернуть его одним рывком.

Кирилл стоял неподвижно. Не спешил утешить, обнять, не говорил, что всё будет хорошо. Он просто смотрел на меня и в его взгляде не было жалости. Скорее гнев. Но контролируемый, сжатый в стальной кулак.

– Либо Захар очень не хотел ребёнка, – подвел он сдержанно, – либо у него изначально имелись проблемы, которые он решил замять за твой счет.

Я закрыла глаза.

И вновь окунулась в прошлое. Вспомнила каждый раз, когда свёкор заводил разговор о внуках – и как каменело лицо Захара. Каждый неловкий семейный ужин, где я чувствовала себя виноватой. Каждую ночь, когда лежала без сна и думала: со мной что-то не так, я сломана и не могу дать ему то, чего он заслуживает!

А негодяй знал. Всё это время – знал.

– Мия, – голос Кирилла донёсся откуда-то издалека.

Он стоял близко, его теплые ладони обхватили мои плечи, а я никак не могла уйти от мыслей.

Я считала себя сломанной столько времени и позволяла этому диагнозу определять мою ценность – как женщины, как жены, как человека... Но единственным сломанным в нашем браке был Захар.

– Мия, – бережно повторил Кирилл. Будто обращался к раненому животному, которое могло в любой момент метнуться в угол.

Я встретилась с серыми глазами. Мужское лицо расплывалось, и только тогда я поняла, что плачу. Не навзрыд, не со всхлипами. Тихо.

Резко отведя взгляд, я отступила от Стахова. И он не стал мешать.

– Мне нужно побыть одной, – глухим, выпотрошенным голосом произнесла я.

Кирилл