Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин
В аудитории повисла такая тишина, что стало слышно, как гудят лампы под потолком. Дашка прикрыла рот ладонью, издав звук, подозрительно похожий на хрюканье, а Вика замерла, глядя на меня с изумлением и ужасом одновременно.
Хотела бы я и сама знать, что именно сейчас выдала!
Игорь Викторович моргнул, застигнутый врасплох моей лингвистической драмой, и провел рукой по лбу. Он явно не ожидал такой глубины погружения в предмет в девять часов утра.
— Э-м, вы абсолютно правы, Кошкина, — кашлянул в кулак. — Это классический mixed conditional. И да, ваша конструкция грамматически безупречна, хотя словосочетание insufferable blockhead звучит слегка… экспрессивно. Я думаю, её лучше заменить на более академичное «reckless».
— Экспрессия вообще моё второе имя, — пробормотала я, чувствуя, как покраснели кончики ушей, а по рядам поползли смешки. — Так что насчет правила? — устояла на месте, чтобы довести спасение Вики до конца. — Вы не могли бы написать схему с объяснением?
— Да, конечно.
Игорь Викторович развернулся, подошел к доске и потянулся за мелом. Я услышала от Журавской восторженный шёпот:
— Девочки, ну какой же он лапочка, даже в галстуке! Скажите ему кто-нибудь, что нельзя преподавать в таких секси-брюках. Схема? Какая схема? Верните нашего Егора Богдановича, или я провалю все экзамены!
— …Здесь мы видим классический случай, — продолжил мистер «Интрига», демонстрируя женской половине группы просто неприлично симпатичный зад и свои знания. — Постоянная характеристика субъекта — его эгоцентризм — становится причиной конкретного действия в прошлом. Кошкина, вы очень точно подметили связь с…
Игорь Викторович застучал мелом по доске, продолжая углубляться в правило, а Дашка прыснула смехом:
— О, да. Связь там просто неразрывная!
Я села, выдыхая, и почувствовала, как Вика благодарно чмокнула меня в щеку.
— Киса, спасибо! — прошептала подруга, наклоняясь ближе, — ты сейчас не просто меня спасла, ты еще и Демонца приложила так изящно, что я теперь это правило на всю жизнь запомню. «If he weren’t such an insufferable blockhead» (Если бы он не был таким невыносимым болваном) — это же девиз нашего университета!
Остаток пары прошел под бодрый стук мела и вдохновенный монолог Игоря Викторовича. Кажется, мой вопрос стал для него неожиданным спасательным кругом, вытянувшим из пучины духов Шиловской и плотоядных взглядов девчонок в безопасные воды грамматики. И он с явным старанием в них погрузился.
Когда прозвенел звонок и аудитория привычно зашумела, мы все встали, собрали сумки и направились к выходу.
— Э-м, Виктория? — остановил нас голос молодого преподавателя. — Журавская, задержитесь на секунду!
— Д-да? — Вика споткнулась о Дашку, Дашка — об меня, и мы втроем затормозили в проходе. Мистер «Интрига» оставил кафедру и подошел ближе.
— Сегодня я не успел провести опрос по прошлой теме, — сказал он серьезно, остановившись перед Викой и растягивая на шее узел галстука. — Но на следующей лекции я обязательно это сделаю. Искренне надеюсь, Виктория, что на этот раз вы подготовитесь … и не проспите.
Вблизи Игорь Викторович оказался еще симпатичнее, чем с кафедры. Ему от силы было лет двадцать пять. У Вики пополз румянец на щеки — не то смущения, а не то стыда. Она заправила темную прядь волос за ухо и очень медленно, многозначительно кивнула:
— Хорошо, Игорь Викторович, я приложу все усилия.
— С новой недели должен вернуться Егор Борисович, а у вас одной три хвоста. Не любите английский?
Он склонил голову, разглядывая Журавскую с каким-то личным интересом. Мы с Дашкой одновременно пихнули друг друга в бок: мол, ты это видишь?
— Я? — всегда уверенная и смелая Вика замялась, поправляя на груди кофту. — Не то чтобы не люблю… Скорее, у меня ДНК с пометкой: «Ей не дается английский», — выкрутилась.
— Что? Какая ерунда, — искренне удивился Игорь Викторович и на секунду позволил себе улыбнуться, но тут же решительно сдвинул брови. — Уверен, вы ошибаетесь, Виктория, — сказал важным тоном. — Дело не в генетике, а в концепции и практике. Попробуйте повторить, например, тему про герундий и инфинитив. Там есть такие вредные глаголы, их надо просто запомнить. — Мистер «Интрига» понизил голос. — Думаю, если на следующем занятии я спрошу вас именно это, вы справитесь!
Вика замерла. И мы тоже застыли, буквально отвесив челюсти. Это же был не просто жест помощи, это бы запрещенный «чик-код» к зачету!
— Герундий… — эхом повторила Журавская, и в её темно-карих глазах мелькнуло что-то, похожее на искренний восторг. Она широко улыбнулась молодому преподавателю: — Я… я его выучу, Игорь… Игорь Викторович. Обещаю!
— Ловлю на слове, — улыбнулся тот в ответ и вдруг странно завис, рассматривая девушку перед собой. Но, вовремя вспомнив, где находится, резко поправил галстук и посмотрел на наручные часы. — А у вас сейчас…. э-м, я…
— А у нас сейчас буфет! — Вика наконец вспомнила о нашем существовании, смущенно покосилась в сторону двери и потянула нас за собой. — Есть хочется жуть! До свидания!
Голос преподавателя догнал нас уже в дверях, прозвучав как-то слишком мягко для пустой аудитории:
— До встречи… Виктория.
— Девочки, что это только что было?! — Журавская растерянно затормозила, едва мы вышли за двери и отошли по коридору на безопасное расстояние. — Игорь мне что — «слил» тему опроса? То есть, понял, что Дианка меня спасла?
Я растерянно пожала плечами, поправляя сумку.
— Кажется, да, Журасик. Мне тоже не показалось.
— Очуметь… — Вика одухотворённо моргнула. — Мистер «Интрига» теперь мой личный супергерой. И если я не выучу эти глаголы… я на всю жизнь опозорюсь.
— Не драматизируй, — осторожно ввернула Дашка. — Что касается английского, ты и так это делаешь на постоянной основе. Одним позором больше, одним меньше… Лучше скажи, ты заметила, как он произнес «Виктория»? Это же был призыв к спасению его одинокой души!
— Это был призыв к изучению глаголов бестолковой студентки! Это… — Вика внезапно ахнула и прижала ладонь к щеке. — Что я там ляпнула? Какой буфет? Он же теперь решит, что я не только тупица и соня, но ещё и обжора! Кто-нибудь, воткните в меня этот кактус!
— Перестань, — я прыснула от смеха. — Если уж Игорь Викторович готов