Не надо боли - Лина Коваль

Терплю.

Я мог бы трахать ее, стоя на раскаленных углях. Учитывая обстановку в Управлении и развернувшуюся против меня войну, я уже это делаю. Прямо сейчас. Физический оргазм прошибает так же быстро, а эмоционального нет, потому что банально хочу еще. Сменить позу сначала здесь, затем утащить Эмилию в спальню и закрыться там до утра.

Вместо этого оборачиваю полотенцами свои бедра и трясущуюся тонкую фигурку и собираюсь уложить ее спать. Но сначала чертовы объятия. Никогда их не любил. А ей надо. Для нее это важно. Важнее, чем секс, — сто процентов.

Я сжимаю ее в руках, а она тихонько плачет. То ли от восторга, то ли от боли. В отношениях эти грани всегда соседствуют.

— Ты меня совсем не любишь, — Эмилия рыдает. — Ни капли меня не любишь.

У меня внутри коварное илистое болото.

Неверный шаг — смерть. Надеюсь, хотя бы моя.

— А я тебя люблю, бесчувственное животное. Моя душа к тебе привязана, ничего с собой не могу поделать… Просто скажи это…

— Что тебе сказать? — хриплю.

— Что ты меня любишь! Неужели это так сложно?..

Чувства всегда сложные, девочка моя, но их цену ты узнаешь много позже. Потери выжигают все живое, оставляя за собой голую землю, в которую хоронят любимых людей. Я тоже себя туда похоронил. Добровольно. Думал, навсегда, но жизнь — интересная штука: крупные, горячие слезы Эмилии орошают даже мертвую землю и прорастают.

— Разве сложно это сказать?..

Важнее, чем объятия.

Каждый человек достоин того, чтобы его любили. Кроме меня. Но и я удостоился.

— Скажи, Ренат, — просит она слабым голосом в последний раз.

— Я… тебя… люблю… — выталкиваю из себя слово за словом, а она поднимает на меня глаза.

— Спасибо, — касается моих скул пальцами и часто целует в губы. Ей приятно. — Спасибо тебе, любимый.

Она еще не знает…

Любовь вовсе не божий дар. Любовь равно наказание. Точка.

* * *

Дождавшись, пока Эмилия уснет, неохотно поднимаюсь и направляюсь к шкафу. Достаю из него трусы с носками и чистый костюм. Пока застегиваю пуговицы на манжетах, слышу звуки входящих сообщений, поэтому перед уходом ищу телефон среди тетрадей и женской требухи.

Разблокировав экран, пролистываю целую простыню уведомлений о поступивших на счет средствах. Что это вообще такое, черт возьми?.. Глянув в сторону спальни, копирую сообщения, оставляю телефон и выхожу из квартиры.

* * *

— Куда ты съебался? — первое, чем встречает разгневанный Литвинов. Посматривает на меня с подозрением.

Вряд ли тебе стоит знать, чем именно я занимался.

Молча забираюсь в фургон и киваю кибербезопаснику.

— Как дела, Айк?..

— У нас все по плану, Ренат Булатович. Парни дежурят в подъезде под видом техников от интернет-провайдера.

— Один приехал?

— С бабой, — отвечает Давид, закуривая.

— Личность установили?..

— А как же? Мы тут тоже не пальцем деланные, подполковник.

— Ну естественно, товарищ полковник. Кто бы сомневался.

Морщусь от запаха сигарет, но куда его девать это начальство?..

— И какие планы? — буднично спрашиваю, устраиваясь поудобнее в кресле.

— Два с половиной часа до начала операции. Будем брать.

— Лады, — отвечаю.

А может, и есть что-то в этом — быть простым сотрудником? Ответственности ноль, я за последние три дня вспомнил, что такое домино и шаурма, хотя есть ощущение, что это ничегонеделание еще как следует по нам ударит. Прилетит.

Моя интуиция редко в таких случаях ошибается. Это и пугает.

Спустя два часа и двадцать семь минут по отмашке Литвинова мы с Луневым затаив дыхание стоим в полумраке подъезда старого дома, где каждый малейший звук сразу же отдается эхом. Парни срабатывают оперативно — свет в нужной квартире гаснет, поэтому «Кит» вываливается на площадку, а за ним и девица.

— Что это может быть? — спрашивает она.

— Хрен пойми, — слышу голос с легко узнаваемым акцентом.

Это точно он.

Кивнув Луневу, выхожу из укрытия и упираю дуло в затылок, но бабы есть бабы — она начинает визжать, и «Кит», поднырнув под мою левую руку, пытается уйти. Я настигаю его через два этажа, преодолевая каменные пролеты, и прыгаю сверху.

Фиксирую запястья браслетами.

— Суки! — орет гандон и ржет.

— Хули ты хохочешь? — дергаю на себя, поднимая.

— А я тебя узнал, пидор.

Стягиваю браслеты посильнее, чтоб пыл поумерил.

— Это ж ты тогда был в Румянцево!..

— Идем вперед, смотрим в пол, — толкаю его перед собой.

— Суки!.. Вот вы суки! — мерзко ржет. — Думаете, самые умные? Вяжите. Только поздно уже…

На первом этаже встречаю побледневшего в цвет выбеленных стен Литвинова.

— Ренат, оставляй здесь все на Лунева.

Командир, блядь, нашелся. Рапорт буду писать. В этот раз на перевод.

— В смысле «оставляй»? — скриплю зубами.

— Оставляй. У нас взрыв, Ренат. В «Правде»…

В ночной клуб едем молча. Лунева оставляем разбираться с «Китом», хотя это то же самое, что махать руками после драки, — толку ноль.

Поздно…

В салоне служебного микроавтобуса оглушающая тишина, изредка разбавляемая спецсигналами с улицы.

Литвинов смотрит прямо перед собой, практически не моргая. Айк, как обычно, пялится в компьютер. В толстых линзах очков отражаются черно-зеленые графики, и я неожиданно вспоминаю, что хотел обратиться к нему с личной просьбой.

Сейчас, конечно, не время, но в моем представлении масштаб произошедшего уже такой, что свободные минуты в ближайшие семьдесят два часа у нас вряд ли появятся. Работы будет много, как и отписок, совещаний, выяснений обстоятельств и поиска виновных.

— Айк.

— Да, товарищ подполковник.

— Ты можешь пробить, от кого были сделаны денежные переводы на банковскую карту?

— Теоретически да, если знать хотя бы один номер телефона и время, — отвечает кибербезопасник.

— Есть и то и другое, — нахожу в кармане пиджака личный мобильный и пересылаю снимки экрана телефона Эмилии.

Во что она опять вляпалась, благодаря своей доверчивости, одному только богу известно. Я тоже хочу посмотреть.

— Данные по взрыву есть? — хмуро спрашивает Давид у Айка.

— Что-то есть. Идет разбор завалов в обвалившейся части здания, МЧС на месте, на данный момент предварительная информация о четырех погибших, но сами понимаете… цифра будет расти.

— Понимаем, — Давид поглядывает на меня и закуривает. — Что думаешь?

Вот это честь!..

Я усмехаюсь и открываю окно, чтобы разбавить табачный дым свежим осенним воздухом. Прибедняться и пререкаться некогда. Потираю подбородок и смотрю на ночные улицы, по которым продолжают проноситься кареты скорой помощи.

— Сложно пока что-то сказать… Думаю, что «Кит» был подставной. Может быть, нам специально его подкинули в виде подачки. Чучела огородного. Как и с выставкой… Мы ведь ждали подвох там, а в это время они готовились