Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин
— Врали! — отрезала я, хватая свою сумку. — Всё врало. И пульсометры, и мороженое, и этот дурацкий фильм! Увидимся завтра, Гринь!
Я почти бегом пересекла павильон, стремясь к выходу, где ночной воздух обещал долгожданную свободу от контракта и реалити. На парковке было пустовато, стояли всего с десяток машин, и знакомый «немец» Дениса поблёскивал полированным боком под фонарем.
Я уже почти дошла до края тротуара, когда услышала за спиной негромкий хлопок двери.
— Кошкина!
Я замерла и оглянулась. Шаги Дениса по гравию звучали слишком уверенно для человека, у которого только что зашкаливал пульс.
Неужели все-таки семь?
— Тебя подвезти? — он остановился в паре метров, засунув руки в карманы куртки. Ветер трепал его челку, ту самую прядь, которой совсем недавно он касался моего лица. — Уже поздно.
Я повернулась, стараясь выглядеть максимально отстранённой.
— Не надо. За мной заедут через пять минут.
— Как скажешь. Как ты, кстати, после вчерашнего? Я думал, ты не придешь.
— Нормально.
— Ладно. Спокойной ночи… Диана.
Он развернулся и направился к своей машине, а я осталась стоять, прижимая сумку к груди и чувствуя себя так, словно оказалась на пятачке льдины, которая несется по открытому морю неизвестно куда.
— Спокойной? — выдохнула бессильно парню вслед. — Ты ведь издевался сегодня надо мной, да? Мстил за наши глупые детские ссоры?
Демонец обернулся и задумчиво вскинул бровь.
— А ты как думаешь?
О, нет. Я в такие игры не играю, особенно когда у него такое серьезное лицо. Я совершенно не знала, что думать.
В этот момент из темноты вынырнули знакомые фары отцовского авто, и я, не прощаясь, пошла ему навстречу.
Весь путь до дома молчала, глядя на проносившиеся мимо огни города. Папа что-то рассказывал о пробках, спрашивал о съемках, а я думала об одном — о завтрашнем дне. А точнее о предстоящем марафоне из четырех свиданий, который предстояло пройти. И если сегодня мы чуть не сожгли павильон своими пульсами, то что будет завтра, когда правила игры снова изменятся?
Когда дома рухнула в кровать и засыпала, в голове крутилась только одна фраза: «Спи, пучеглазик…» Если бы Стас прямо сейчас посветил мне фонариком в лицо — я бы его…
Но додумать мысль не успела. В темноте внезапно появились голубые глаза, наглая клыкастая улыбка, и утянули меня в сон.
Глава 17
Черный лебедь и алхимия чувств
А утром выходить на кухню было страшно. Во-первых, потому что я знала, вчера мама увидела все, что снимали камеры для экспертов и наверняка уже успела сделать расклад на Таро с прогнозом моей личной жизни на ближайшие десять лет. А во-вторых, она наверняка обо всем рассказала папе. Ну а в том, что Стас вчера торчал у неё в спальне и подсматривал за свиданием — можно было не сомневаться. Да я бы сама торчала на его месте!
Но выйти все-таки пришлось — я не привыкла пропускать завтраки. А пахло из кухни просто божественно! Когда папа дома — по-другому не бывает. Поджаренными тостами, беконом и кофе… ммм…
Я остановилась перед порогом в кухню, глубоко вздохнула и зашла внутрь. Мама сидела за столом в своем шелковом халате с загадочными звездами (явно не отошла от вчерашнего эфира) и что-то рассматривала в перевернутой над блюдцем кофейной чашке. Что она там могла увидеть — понятия не имею. Кофемашина у нас была новая и напиток выдавала без осадка. Сонный Стас задумчиво чесал щеку, а папа рядом с мамой так усердно читал новости с перевернутого вверх ногами планшета, что сразу стало ясно — сплетничали!
— Доброе утро.
Три пары глаз синхронно посмотрели на меня.
— Доброе утро, солнышко, — улыбнулась мама. — Как спалось? — спросила так, словно у меня во сне было еще одно свидание, честное слово.
Или было? Я нахмурилась, что-то припоминая. Память тут же подсунула знакомый клыкастый образ, и я мысленно застонала, прогоняя его прочь.
— Хорошо, — ответила, направляясь к кофемашине. — Если не считать того, что мне сейчас стыдно, неловко, и вообще, я не знаю, что сказать.
Я обернулась и обреченно спросила:
— Мам, вчера всё было ужасно, да?
— Нет, что ты! — поспешила заверить мама. — Всё было вполне… х-м, прилично. Правда!
И так она сказала это «х-м», что я сразу поняла: ничего и близко прилично не было!
— Кошмар, — выдохнула расстроено, вспоминая вчерашний вечер. А папа заметил, не отрывая взгляд от планшета:
— Не преувеличивай, доча. Ничего кошмарного в том, что ты целовалась с парнем, нет. Все в твоем возрасте через это проходили.
Господи, я покраснела. И вспыхнула. Кажется, я физически ощутила, как жар на щеках сравнялся с температурой утреннего кофе. А что будет, когда нас с Демонцом покажут по телевизору?!
— Пап, мы не целовались! Это было нападение и защита!
Стас чуть чаем не захлебнулся, так громко прыснул в чашку:
— Угу. С обнимашками и языком!
— Мы боролись, балбес, — я всё-таки достала до макушки брата, — и Денис скрутил мне руки!
— Я тоже так подумал, когда ты его чуть не убила мороженым. А потом, — Стас многозначительно округлил еще сонные глаза, — стало так интересно! Когда ваши пульсы — бамц! — и два столба вверх! Я даже скрин сделал.
— Ты… что сделал?! — опешила я.
— Для истории, Диан, — невинно сообщил брат. — Внукам покажешь, как бабуля з дедом зажигали в прямом эфире.
— Мам, а можно его родить еще раз, но уже умным? — я рассердилась. — Я и так знаю, что опозорилась на всю страну, а тут еще он… допекает!
Стас перестал ерничать и виновато моргнул:
— Да ладно, Дианка. Всё же хорошо прошло! Вы классно выглядели с Денисом. И вообще, ты ему нравишься, это сразу видно.
— Вот сейчас как дам в глаз, тоже будет сразу видно! Много ты понимаешь.
Я налила себе кофе и села за стол. Думать о том, что вечером снова предстоит съемка, не хотелось. Хотелось просто съесть свои тосты, вернуться в обычную жизнь и почитать новости. Например, об открытии новых видов ящериц… марсианских, и желательно где-то в другой галактике.
— Диан, я сегодня во вторую смену работаю. Во сколько за тобой заехать, чтобы отвезти на студию? — спросил папа.
Я посмотрела на часы, вспоминая присланный на почту график съемок, и отказалась:
— Не надо, па. Сбор назначен на три часа дня, так что я сама из университета на метро доеду. А когда