После нас - Катерина Затула

несколько секунд, а затем вложила в неё свои пальцы. Это ничего не решало. Никита так и не назвал, кем мы теперь были друг другу. Я не спросила. Возможно, потому, что боялась услышать ответ. Возможно, потому, что сегодня впервые не хотела требовать его немедленно. Я просто позволила ему держать меня за руку.

Из ресторана мы вышли почти через час. Алиса снова уснула у Никиты на руках, прижав зайца к его груди. Он нёс дочь одной рукой, а вторую положил мне на талию и притянул ближе к себе.

— Я сама умею ходить, — негромко напомнила я.

— Я знаю.

Но руку не убрал. Его пальцы уверенно лежали на моём бедре, направляя к машине. Я чувствовала тепло его ладони даже сквозь тонкий шёлк платья и почему-то не пыталась отстраниться.

Иван уже открыл заднюю дверь, когда откуда-то сбоку ударила вспышка.

Я вздрогнула и повернула голову. Возле припаркованной у тротуара машины стоял мужчина с фотоаппаратом. Увидев, что я его заметила, он опустил камеру, но через мгновение снова поднял её. Вспышка осветила нас ещё раз.

— Никита, нас снимают.

Он даже не посмотрел в ту сторону. Только крепче прижал Алису, а ладонь на моей талии слегка сжалась.

— Меня постоянно снимают.

Никита открыл заднюю дверь и осторожно усадил дочь в кресло. Кажется, через секунду он уже забыл о фотографе. Я почему-то нет.

— Садись, Катя.

До Малой Бронной мы доехали молча. Алиса спала между нами, а Никита время от времени смотрел на неё. Его рука лежала рядом с моей на сиденье, иногда наши пальцы соприкасались на поворотах, но он больше не пытался меня коснуться. Возле дома Никита сам достал Алису из кресла и передал мне. Она сонно завозилась, обняла меня за шею и снова затихла. Иван поставил на тротуар пакет с игрушками. Никита взял его и протянул мне.

— Я позвоню вечером.

Я приняла пакет, но не двинулась к подъезду. Он действительно собирался уехать? Не войти следом без приглашения, не сообщить, что останется, не воспользоваться тем, что за обедом я позволила ему держать меня за руку.

Никита уже повернулся к машине.

— Ты не хочешь зайти?

Он остановился и медленно посмотрел на меня.

— Хочу.

От одного этого спокойного ответа внутри стало жарко.

— Тогда почему уезжаешь?

Его взгляд скользнул по моим губам.

— Ждал, когда ты сама предложишь.

Вот же самодовольная скотина.

— Можешь зайти, — произнесла я как можно равнодушнее. — Выпьем кофе.

Уголок его губ приподнялся.

— Конечно, Аверина. Кофе.

Никита забрал у меня пакет, открыл дверь подъезда и положил свободную ладонь мне на поясницу.

Мы так и не решили, кем приходимся друг другу. Не дали обещаний и не договорились, что будет дальше. Мне просто не хотелось, чтобы он сегодня уезжал.

Катя

Двери лифта закрылись. Никита нажал кнопку моего этажа и прислонился к зеркальной стене. Алиса спала у меня на руках, уткнувшись носом в шею.Пока мы поднимались, он не произнёс ни слова. Только смотрел — медленно, откровенно, задерживаясь на открытых плечах, груди и обтянутых белым шёлком бёдрах. Между нами оставалось меньше метра, но из-за спящей Алисы Никита не приближался.

Двери разъехались. Я вышла первой. Никита поднял пакет с игрушками и последовал за мной. Возле квартиры пришлось неловко перехватить Алису, чтобы достать ключи. Никита молча снял сумку с моего плеча, открыл её и принялся искать нужную связку.

— Ты слишком уверенно роешься в моих вещах, Азаматов.

— Ты пять минут искала свидетельство в этой сумке. Алиса успеет вырасти, пока ты найдёшь ключи. — Он заглянул внутрь и скривился. — Если копнуть глубже, возможно мы найдём то, что ты потеряла ещё в школе.

— Там идеальный порядок, Никита. Вот я всё время забываю, какой ты душный.

Он нашёл ключи, но отдавать не спешил. Поднял на меня глаза, и во взгляде появилось знакомое самодовольство.

— В постели тебя это почему-то не раздражает, Аверина.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, но невозмутимо вскинула бровь.

— Всё просто, Азаматов. Там у тебя рот занят. Душнить некогда.

Его взгляд медленно опустился к моим губам. Уголок рта приподнялся в откровенно пошлой усмешке.

— У тебя тоже.

Я тихо рассмеялась и, не отводя от него глаз, провела языком по нижней губе, а затем медленно втянула её в рот. Усмешка исчезла с лица Никиты. Взгляд мгновенно потемнел, пальцы крепче сжали ключи.

— Ты нарываешься, Катя.

Я невинно вскинула брови.

— Я всего лишь облизала губы. Откуда в тебе столько пошлости, Азаматов?

Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем перевёл взгляд на спящую у меня на руках Алису и тяжело выдохнул.

— Пользуйся прикрытием, пока можешь.

Никита отпер дверь и посторонился, пропуская меня вперёд. В квартире было прохладно и тихо. Я разулась и отнесла Алису в детскую. Никита последовал за мной, оставив пакет с игрушками в прихожей. Я осторожно положила Алису в кроватку. Она нахмурилась, не открывая глаз, крепче прижала зайца и повернулась на бок. Я сняла с неё туфельки, накрыла лёгким одеялом и несколько секунд смотрела на спокойное лицо дочери. Никита остановился с другой стороны кроватки. Сегодня его имя появилось в её свидетельстве. Но настоящее изменение происходило не на бумаге. Оно было здесь — в том, как он смотрел на Алису, как машинально поправил край одеяла и убрал тёмный завиток с её щеки.

— Она обычно долго спит днём? — тихо спросил он.

— Часа полтора. Иногда два. Но она уже спала в ресторане, поэтому не факт, что проспит столько.

Никита поднял на меня глаза. Смысл вопроса дошёл не сразу. Я посмотрела на его подозрительно невинное лицо и медленно закатила глаза.

— О боже, Азаматов, даже не надейся.

Его брови медленно поползли вверх.

— На что именно?

— Не притворяйся.

— Я спросил, сколько спит моя дочь. — Никита покачал головой с таким видом, будто был глубоко разочарован. — Какая же ты испорченная, Катя. Нормальный человек даже не подумал бы о том, о чём сейчас подумала ты.

Я глубоко вздохнула и вышла из детской, оставив дверь приоткрытой. Никита последовал за мной. На кухне я достала из шкафа две чашки и поставила их на стол. Нужно было заняться чем-нибудь обычным. Насыпать кофе, налить воду. Не думать о том, что в квартире снова