Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента - Семён Геннадьевич Павлюк

В первом туре Вад набрал больше всех голосов (34%), но это не позволило ему одержать победу. А во втором туре оппозиция объединилась вокруг идущего вторым Маки Саля и превратила его 26% в 66% голосов. У Вада остались те же 34%, он признал поражение. Новость встретили с ликованием и облегчением. Как сенегальские, так и международные политики отметили прозрачность выборного процесса и готовность политиков уважать выбор народа. «Сенегал – отличный пример для Африки», – заявила верховный представитель ЕС Кэтрин Эштон.

С тех пор Маки Саль успел переизбраться на второй срок и, так же как его предшественник, полюбил масштабные проекты в столице и окрестностях. Помимо уже упомянутого нового аэропорта в 2020 году открылось новое шоссе на юг страны, еще через год запустили пригородный скоростной поезд, в 2022-м началось строительство глубоководного порта.

Главное детище президента Саля – новый город Диамниадио в 30 километрах к востоку от Дакара. Именно туда ведет новый поезд, там же построен новый аэропорт. Среди полей арахиса должны были вырасти здания министерств, выставочный центр, университет и даже Дом ООН, новая штаб-квартира организации в Африке. В начале 2022 года состоялось открытие нового национального стадиона – первого законченного сооружения будущей столицы. Стадион носит имя Абдулая Вада словно в благодарность за то, что тот признал поражение на выборах и мирно передал власть Салю. Интересно, выучит ли президент Саль урок предшественника или тоже решит изменить конституцию и пойти на третий срок?[7]

Дакар прирастает не только официозными зданиями. «Еще несколько лет назад тут были лишь поля, – говорит водитель такси, который везет меня из нового аэропорта в Дакар, – а теперь видишь – сплошное строительство. Как только появился аэропорт и проект столицы, землю сразу раскупили. Причем многие строят дома для перепродажи. А вот видишь, полоса деревьев пошла? Это тоже новый проект. Зеленый пояс – он должен дать городу кислород».

Зеленый пояс – сплошь эвкалипты. Эти неприхотливые и быстрорастущие австралийские деревья сейчас можно встретить в любой точке мира. Эдакая боевая пехота мировой экологии. Но мое внимание приковано к баобабам, которые нет-нет да встречаются вдоль дороги. Баобаб – квинтэссенция Черного континента. Увидел хотя бы один – значит, всё, ты в настоящей Африке.

На подъезде к Дакару втыкаемся в пробку. Расталкивая друг друга, за место в очереди рубятся видавшие виды автобусы, маршрутки и такси. Мой водитель старается держаться от них подальше и на рожон не лезет: «Им все равно, если они заденут друг друга, а мне машину чинить». Действительно, на большинстве ярко раскрашенных маршруток с нарисованными спереди глазами красуются вмятины и царапины. А некоторые, кажется, только из них и состоят. Пробка медленно вползает в город. Между машин снуют торговцы, предлагая сложенный на голове товар. В наступающих сумерках начинают обретать контуры высотные здания центра города.

Дакар занимает весь полуостров Кап-Вер («зеленый мыс»), по форме напоминающий громадный коготь, вцепившийся в Атлантический океан. Накануне обретения независимости в 1960 году население сенегальской столицы было в районе 300 тысяч человек, а сейчас, если считать с пригородами, приближается к четырем миллионам. В 1950-х американский политолог Джон Гантер назвал Дакар «мини-Касабланкой», самым вестернизированным городом Западной Африки. Тогда здесь проживало более 35 тысяч белого населения. Сегодня в этом африканском мегаполисе сложно найти как редкие колониальные здания, так и хоть какие-то европейские черты. Шестьдесят с небольшим лет политической самостоятельности сделали свое дело. Дакар, как и другие столицы континента, – больше не колониальная европейская Африка, но независимая африканская Африка. Все они – города самого молодого в общественно-политическом отношении континента.

Гибель богов

Перед зданием железнодорожного вокзала Дакара, построенного в стиле ар-деко, застыли два солдата: усатый европеец и африканец с феской на голове. Это памятник героям Первой мировой войны, где в войсках европейских империй воевали солдаты со всего мира, в том числе из Африки. Сенегала это касается особенно.

Памятник сенегальскому стрелку и французскому солдату перед зданием ж/д вокзала Дакара

Сенегальские стрелки были ударной силой колониальных экспедиций Франции конца XIX – начала XX века, примерно как казаки в российской армии или непальские гуркхи – в британской. В 1881 году путешественник Пьер де Бразза оставил сенегальский корпус на берегах Конго охранять новый французский форпост в Экваториальной Африке, будущий Браззавиль (см. ч. 1.4). В 1894-м сенегальские стрелки громили армию последнего короля Дагомеи на территории нынешнего Бенина. А в 1915-м вместе с австралийцами сенегальцы шли на приступ османских редутов в проливе Дарданеллы. Логично, что именно в Сенегале с 1923 года стоят в обнимку французский и африканский солдаты.

Хотя в обнимку они стоят на мой европоцентричный взгляд. А вот сенегальцы увидели в европейце, обнимающем африканца за плечи, колониальный патернализм и в 1983-м перенесли памятник на городское кладбище. В 2004 году неутомимый президент Вад реабилитировал монумент, утвердив его место на привокзальной площади.

Всего на европейских фронтах Первой мировой войны сражались свыше 500 тысяч африканских солдат. Еще 250 тысяч африканцев отправились на фронт в виде разнорабочих. Более 150 тысяч человек не вернулись домой. 100 с лишним тысяч африканцев сражались, зачастую друг с другом, непосредственно на Черном континенте. Среди последних был Хуссейн Оньянго Обама, дед будущего президента США. Вернувшись домой, они поняли, что никакой награды не будет – лишь новые притеснения.

По окончании Первой мировой войны власти Британской Восточной Африки решили раздать земли ветеранам боевых действий в окрестностях города Керичо (запад нынешней Кении), совсем недалеко от родной деревни деда Обамы. Это дало старт развитию выращивания чая в регионе. За несколько лет пересеченную местность покрыли изумрудные плантации. Идеальные высоты, идеальный климат, настоящие Зеленые холмы хемингуевской Африки. Сегодня, когда мы пьем кенийский чай (а этот сорт обязателен в линейке любого английского чайного бренда), скорее всего, он выращен именно в окрестностях Керичо.

Вроде отличное начинание: награда за службу родине. Но есть нюанс: ветераны, получившие участки, были исключительно белыми. А «наградные» земли отняли у местных африканцев. Последние узнали об этом, также вернувшись с фронтов войны, где служили носильщиками.

Участие африканцев в мировых войнах в европейских учебниках обычно не выходит за пределы «географо-статистических позиций»: сколько человек из какой колонии ушли на фронт. Но для самих африканских народов эти события стали точкой отсчета в борьбе за свою независимость. Обе