Cosa Nostra. История сицилийской мафии - Джон Дикки

«Инструмент местного управления»

Свидетельства о злоключениях доктора Галати от рук удиторской мафии не покрылись архивной пылью: они вошли в подготовительные материалы полномасштабного парламентского расследования относительно соблюдения законности и порядка на Сицилии, проведенного летом 1875 года; результаты, однако, были опубликованы только в январе 1877 года. Это парламентское расследование – первое, непосредственно касающееся мафии, – показывает, сколь многое относительно сицилийской мафии было известно итальянским властям. Вдобавок это расследование стало частью грандиозной политической драмы, разыгравшейся в стране в 1875–1877 годах; последняя стала прекрасной иллюстрацией того, что итальянская политическая система не только не сумела справиться с мафией, но и приняла активное участие в ее создании и развитии.

Карта итальянской политической жизни после объединения страны немного напоминала карту Палермо: лабиринт узких улочек под сенью прямых главных улиц. Полтора десятилетия после объединения Италией управляла аморфная коалиция так называемых «правых»; ее ядро составляли консервативные землевладельцы из северных районов страны. Оппозиция – еще более аморфная группировка «левых», опиравшаяся на Юг и на Сицилию, – требовала увеличения объемов государственной поддержки и большей демократии. Однако различия между этими двумя коалициями были не столько политическими, сколько культурными. «Правым» часто казалось – безо всякого, следует признать, на то основания, – что многие члены парламента с Юга и с Сицилии обязаны своим присутствием в парламенте «грязной» избирательной политике и тем избирательным технологиям, которые подразумевают подкуп сторонников и запугивание противников. В глазах же «левых» оппоненты выглядели надменными лицемерами, предавшими идеалы, заложенные в основу итальянской государственности, и презиравшими Юг.

История о парламентском расследовании началась в 1874 году, когда коалиция «правых» столкнулась с серьезными неприятностями. Основной причиной этих неприятностей оказалась, конечно же, Сицилия, где «правые» традиционно почти не имели поддержки. К 1874 году по ряду обстоятельств (прежде всего в связи с налоговой политикой центра) Сицилия выскользнула из политической упряжки «правых». На ноябрьских выборах сорок из сорока восьми избирательных округов острова поддержали представителей оппозиции и дали им места на парламентских скамьях в Риме. Среди тех, кто возглавлял избирательную кампанию на острове, был и специалист по «секте» Николо Турризи Колонна. Ему помогал Антонино Джаммона – правая рука барона и злой гений доктора Галати. Влияние Джаммоны обеспечило «левым» около пятидесяти голосов – и это в годы, когда лишь 2 процента населения имели право выбирать и быть избранными, а нескольких сотен голосов обычно оказывалось достаточно для победы.

Несмотря на поражение на выборах в ноябре 1874 года, «правые» в Риме цеплялись за власть. Во время выборов и сразу после них коалиция прибегала к ранее опробованной тактике: раздувала «криминальный след», дабы дискредитировать соперников. В ноябре 1874 года «правые» – гораздо резче, чем прежде – обвинили сицилийских парламентариев в стремлении разрушить единство страны, в коррупции, в использовании наемных бандитов для получения нужного результата на выборах и даже в принадлежности к мафии.

В рамках этой тактики правительство вскоре после выборов предложило парламенту ратифицировать ряд весьма суровых антикриминальных законов: в частности, одно из предложений гласило, что подозреваемым в связях с преступными организациями и их политическим покровителям грозит тюремное заключение без суда и следствия сроком до пяти лет. Комитету, на рассмотрение которого были переданы эти предложения, представили целую гору доказательств, собранных префектами, магистратами и полицейскими. Указывалось, к примеру, что на протяжении 1873 года в северной области Ломбардия одно убийство приходилось на 44 674 человека, тогда как на Сицилии одно убийство совершалось почти в пятнадцать раз чаще (на 3 194 человека). Официальные доклады извещали, что мафия контролирует всю западную Сицилию и даже несколько городов на востоке, наподобие Мессины – крупного порта, задействованного в импорте цитрусовых. Относительно того, является ли мафия единым целым, и какую роль в ней играет пресловутый сицилийский менталитет, мнения префектов разделились. Впрочем, большинство сходилось в том, что сила мафии – в рэкете и в запугивании свидетелей, и что среди мафиози можно встретить сицилийцев любого социального статуса. Префект Агриженто, города на юго-западе острова, считал мафиози особой «разновидностью» людей:

«Мафиозо можно стать, лишь выказав храбрость, как ее понимают эти люди, – незаконно носить оружие, сражаться по любому поводу и без повода, предавать, убивать, делать вид, что прощаешь, чтобы отомстить в другое время и в другом месте (личная месть за полученные раны – основной принцип мафии), хранить гробовое молчание относительно совершенных организацией преступлений, отрицать перед властями свою осведомленность о чем бы то ни было, приводить фальшивых свидетелей, дабы добиться осуждения невиновных, и мошенничать всегда и везде».

Хорошо осведомленный и не склонный к фантазиям корреспондент «Таймс» в Риме тщательно изучил подобные свидетельства и сделал тревожный вывод: мафия представляет собой «тайную секту, с организацией столь же совершенной, как у иезуитов или у франкмасонов, а ее секреты охраняются как зеница ока».

Предъявив парламенту все эти данные и инициировав рассмотрение нового уголовного законодательства, «правые» изо всех сил стремились внушить итальянскому народу: они – антимафиозное правительство, уступающее напору промафиозной оппозиции. «Левые» же, вполне естественно, сочли, что «правые» зарвались. Под юрисдикцию предложенных правительством законов попадали не только люди наподобие барона Турризи Колонны, но и большинство сицилийских собственников – истинных жертв мафии. После объединения страны они рассчитывали на помощь правительства в борьбе с организованной преступностью, но надежды эти оказались тщетными. Теперь, когда их терпение почти иссякло и они дружно проголосовали за оппозиционных кандидатов, им дали понять, что государство сомневается в их благонадежности. Так были возведены декорации для принципиальной политической конфронтации.

Кульминация наступила во время напряженных десятидневных парламентских дебатов в июне 1875 года. С самого начала слушаний один парламентарий от Сицилии за другим выступали в защиту репутации острова. Некоторые из них отрицали сам факт существования мафии и утверждали, что мафия – лишь повод для властей расправиться с оппозицией. Они рассуждали об антисицилийских предубеждениях в обществе и в качестве доказательства ссылались на высказывание полицейского префекта, который в своем докладе именовал островитян «моральными уродами», понимающими только кнут.

Детонатором конфронтации стала речь, благодаря которой эти дебаты вошли в историю как самые жаркие за всю историю итальянского парламента с 1861 года. На ранней стадии дебатов представители