Очаги пылающего континента. Мученики латиноамериканских герилий - Ирина Яцынина
Следующее вторжение партизан в Аргентину состоялось лишь в сентябре. Но связано это было не с тем, что «Команданте Сегундо» вынужден был подтягивать разболтавшуюся дисциплину, а с изменившейся политической обстановкой внутри страны. Военные власти пошли на проведение 7 июля 1963 года относительно свободных президентских выборов (перонистские партии и организации были запрещены, а более 21 % бюллетеней (2 миллиона) объявлены недействительными). По их итогам, набрав 25,2 % голосов, победу одержал кандидат от «Радикального гражданского союза» Артуро Умберто Ильиа. А согласно теории партизанской войны, сформулированной Че Геварой, освободительную герилью нельзя начинать в странах, где действует демократически избранное правительство. Поэтому Масетти написал открытое письмо новому президенту, в котором сформулировал позиции герильерос и их претензии к новой администрации. Текст письма был переправлен в Аргентину, но никакого общественного резонанса не вызвал. Его напечатали лишь два месяца спустя в легальном журнале левых перонистов Compañero. Единственным ощутимым результатом письма стало повышение активности аргентинской жандармерии, ведавшей охраной границ. Сочтя, что выборы были все же несвободными, Масетти начал готовить второе вторжение в Сальту.
Еще до президентских выборов 21 июня 1963 года, согласно записям в дневнике Сиро Бустоса, произошло окончательное оформление партизанской организации: «мы присягнули как члены EGP». Каждый из десяти комбатантов принял этический кодекс революционера, разработанный лично Масетти, закончив присягу клятвой «Революция или смерть!».
21 сентября партизаны вновь вступают на аргентинскую территорию, бесповоротно решив продолжать реализацию первоначального плана по созданию и развитию на севере Аргентины очага герильи. Теперь, когда ситуация в стране поменялась, речь уже не шла о захвате какого-нибудь селения в целях вооружённой пропаганды. Отныне первейшей задачей герильи становится консолидация сил между горами и городом посредством создания обширных сетей поддержки сельской герильи.
Руководствуясь этой стратегией, Сиро Бустос направляется в Кордобу для организации структуры поддержки и вербовки новых бойцов. Одновременно с этим герильерос в горах приступают к исследованию территории будущих действий.
Была осуществлена разведка зон Сан-Педро, Хухуй, Волкан, Тилкара, Умауака, Уртубе и Ируйя с целью исследования возможности установления связей между этими областями с боливийскими территориями Сан-Андреса, Санта-Круса и Парани, где должна была располагаться техническая база герильи.
Мало-помалу работа спорилась, и к февралю 1964 года EGP пополняется 30 новыми членами (в большинстве своём – коммунистами, порвавшими отношения с просоветской Коммунистической партией, вставшей на реформистские позиции), организованы городские системы поддержки в Кордобе, Буэнос-Айресе и Сальте, налажено тесное сотрудничество с боливийскими товарищами и находившимися на территории Боливии офицерами кубинских спецслужб.
Однако тогда ещё никто не мог знать, что среди новобранцев, прибывших сражаться в Сальту, будут двое полицейских агентов, внедрившихся в Коммунистическую партию с целью идентификации наиболее радикально настроенных её элементов. Начиная с этого момента, кольцо вокруг партизанской группы постепенно сжимается.
Стоит сказать пару слов о внутренней дисциплине, царившей в EGP, которая вскоре стала притчей во языцех.
После недоразумения, которым закончилось первое вторжение, Масетти был настроен взять на вооружение и воплотить в жизнь принятый в армии кодекс, который карал смертью за отступничество, предательство и слабодушие. А из-за трудных условий борьбы в условиях джунглей бойцы, случалось, «слетали с катушек».
Первым «сломался» Адольфо «Пупи» Ротблат, молодой товарищ из Буэнос-Айреса. В ходе тренировочных маршей он часто терял сознание, тормозил продвижение партизан по территории. В один из моментов, когда герильерос испытывали нехватку воды в течение суток, Ротблат, страдавший ко всему прочему ещё и приступами астмы, просто повалился навзничь, и колонна вынуждена была возвращаться, чтобы искать товарища в сельве. Прибыв, наконец, в базовый лагерь, «Пупи» лёг на землю, закрыл голову руками и начал биться в нервном припадке. Стало очевидно, что он был близок к решению покинуть отряд. В соответствии с этическими нормами «Партизанской армии народа», это квалифицировалось как дезертирство. После бурных обсуждений Ротблат был приговорён к смерти – один из герильерос казнил его выстрелом в голову.
Вскоре и другой боец был осужден на смерть. Речь идёт о Бернардо Гросвальде, бывшем банковском служащем из Кордобы. Довольно слабый физически, он, тем не менее, являясь приятелем одного из коммунистов Кордобы, принявших решение присоединиться к EGP, буквально со слезами на глазах упросил взять его с собой в джунгли. Но по прошествии двух месяцев изнурительной полевой жизни он начал выказывать признаки неуравновешенности, если не сказать больше – сумасшествия, отказываясь подчиняться приказам и часто впадая в панические состояния, что начинало быть опасным как для физического выживания отряда, так и для морального состояния бойцов. И на этот раз ни один из членов отряда, в отличие от случая с Ротблатом, не высказал ни слова протеста против решения Масетти приговорить Гросвальда к смерти.
Избранная для развития партизанского действия зона представляла собой высокогорную сельву, пересекаемую горными хребтами высотой до 5 тысяч метров над уровнем моря: предполагалось, что столь тяжёлые географические условия будут способствовать разворачиванию герильи, скрывать её манёвры от властей. Однако на деле результат оказался обратным. Труднодоступность партизанской зоны совершенно изолировала EGP от остальной территории страны, и эта изоляция оказалась фатальной.
«Партизанской армии народа» удалось-таки организовать лагеря в Анта Муэрта, Сан-Игнасио, Ла Калерии и Ла Тома. В 1964 году, уже окончательно переместившись на аргентинскую территорию, EGP основала свой последний лагерь в Эль Алисаль, на границе с провинцией Хухуй.
Параллельно с работой по исследованию территорий партизаны готовились установить связи с местным населением: для этого было выдвинуто две стратегии. Первая заключалась в оказании крестьянам посильной медицинской помощи и содействии в сельском хозяйстве. Вторая же, непосредственно связанная с вооружённым действием, предполагала захваты мелких селений и проведение там агитационных митингов, сопровождающихся раздачей продуктов и печатных прокламаций. Однако обе эти стратегии рухнули. Во-первых, потому, что в зоне деятельности EGP крестьяне отсутствовали как класс: имевшиеся в наличии земледельцы представляли собой одиночек, совершенно оторванных от внешнего мира, безграмотных и живущих в неописуемой нищете. Во-вторых, если на пути партизан и встречались деревни, то они были очень маленькими и располагались
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 82 стр.