Генри Райдер Хаггард - Собрание сочиненийв 10 томах. Том 2

Когда он передал ей кувшин, она сказала:

— О принц, дозволишь ли ты переговорить с тобой наедине? Мне нужно сообщить тебе кое-что важное! Часто скромной женщине удается услышать известие, которое ускользает от слуха мужчин, наших властелинов.

Он кивнул головой в знак согласия, а я поспешил удалиться, пробормотав что-то насчет неотложных дел. Вероятно, Мамине было много о чем рассказать Умбулази. Прошло целых полтора часа, и луна уже взошла, когда я, согласно своему обычаю, взобрался на козлы фургона, чтобы произвести оттуда общий вечерний осмотр, и тут-то, к своему удивлению, я увидел вдали Мамину, тихо пробирающуюся обратно в крааль, и за ней, на некотором расстоянии, высокий силуэт Умбулази.

По-видимому, Мамина продолжала быть передаточной инстанцией по части получения известий, которые она находила нужным секретно передавать Умбулази. Во всяком случае, в последующие вечера я несколько раз любовался с моего наблюдательного пункта ее грациозной фигурой, выскальзывавшей из ущелья, в котором Умбулази ждал ее. Помню, что однажды Нанди случайно была при этом со мной; она пришла ко мне за лекарством для своего ребенка.

— Что это значит, Макумазан? — спросила она, когда парочка скрылась, как им казалось, незамеченной, так как мы стояли в таком месте, что они не могли нас видеть.

— Не знаю и не хочу знать! — нехотя ответил я.

— Я ничего не могу понять, Макумазан, но, без сомнения, в свое время мы узнаем, в чем дело. Если крокодил ждет терпеливо, то под конец добыча всегда попадает ему в рот.

На следующий день после этого Садуко отправился с секретной миссией привлечь на сторону Умбулази нескольких колеблющихся вождей. Он был в отсутствии десять дней, и за это время в краале Умбези произошло одно очень важное событие.

Однажды вечером Мамина пришла ко мне в ярости и сказала, что она не в состоянии больше выносить своей теперешней жизни. Пользуясь своим положением главной жены, инкосикази, Нанди обращалась с ней, как со служанкой… нет, как с собачонкой, которую бьют палкой. Она желала, чтобы Нанди умерла.

— Это будет для тебя несчастьем, если она умрет, — ответил я. — Может быть, опять вызовут Зикали расследовать это дело.

Она сделала вид, что не слышит.

— Но что мне делать?

— Хлебать кашу, которую ты сама заварила, или разбить горшок, то есть уйти, — посоветовал я. — Не надо было выходить замуж за Садуко, точно так же как не надо было выходить замуж за Мазапо.

— Как можешь ты так говорить со мной, Макумазан? — воскликнула она, топнув ногой. — Ты отлично знаешь, что это твоя вина, если я вышла замуж за первого попавшегося. Пфф! Я их всех ненавижу! Отец мой только изобьет меня, если я пойду со своими горестями к нему. Нет, лучше я буду жить одна в пустыне!

— Боюсь, что тебе покажется это очень скучным, — начал я шутливым тоном. По правде говоря, я считал неразумным, при ее возбужденном состоянии, высказывать ей слишком много участия. Мамина даже не дождалась конца фразы. Она расплакалась и, крикнув мне, что я жесток, повернулась и убежала.

На следующее утро я был разбужен Скаулем, которого я послал накануне, вместе с другим слугой, на поиски затерявшегося вола.

— Нашли вы вола? — спросил я.

— Да, но я разбудил тебя не для того, чтобы сказать тебе это. У меня к тебе поручение от Мамины, которую я встретил в степи несколько часов тому назад. Вот что Мамина просила тебе передать: «Скажи Маку мазану, твоему господину, что Умбулази, сжалившись над моими горестями и полюбив меня всем сердцем, предложил взять меня в свой дом и что я приняла это предложение, так как я думаю, что лучше стать наследницей престола зулусов, чем оставаться служанкой в доме Нанди. Скажи Макумазану, что по возвращении Садуко он должен сказать ему, что все это его вина, — если бы он сумел указать Нанди свое место, то я скорее умерла бы, чем покинула его. Пусть он также скажет Садуко, что хотя с этих пор мы можем быть только друзьями, но сердце мое все еще питает к нему любовь. Пусть Макумазан попросит его не сердиться на меня, потому что я это делаю для его же блага, так как он не нашел бы счастья, пока Нанди и я жили бы в одном доме. Но главное, пусть он не сердится на принца, который любит его больше всех. Попроси Макумазана не поминать меня лихом, и я буду добром вспоминать о нем до самой смерти».

Я молча выслушал Скауля и затем спросил, была ли Мамина одна.

— Нет, Умбулази и несколько солдат были с ней, но они не слышали ее слов, потому что она отошла со мной в сторону. Затем она вернулась к ним, и они быстро ушли, исчезнув в темноте ночи.

— Очень хорошо, Скауль, — сказал я. — Завари мне кофе, да покрепче.

Я оделся, выпил несколько чашек кофе, все время думая своей головой, как выражаются зулусы. Затем я прошелся к краалю, чтобы повидать Умбези. Он как раз выходил из своей хижины, зевая и потягиваясь.

— Чего ты выглядишь таким мрачным в такое чудесное утро? — спросил добродушный толстяк. — Потерял ты, что ли, свою лучшую корову?

— Нет, мой друг, — ответил я, — но ты потерял свою лучшую корову. — И слово в слово я повторил ему сказанное Маминой. Когда я кончил, то подумал, что Умбези упадет в обморок.

— Будь она проклята! — воскликнул он. — Но что мне делать теперь, Макумазан? Хорошо еще, что она ушла далеко отсюда и что мне не нужно устраивать погоню за ней, а то Умбулази и его солдаты убили бы меня.

— А что сделает Садуко, если ты не устроишь погони? — спросил я.

— О, конечно, он рассердится, потому что он, несомненно, ее любит. Но я, в конце концов, привык к этому. Ты помнишь, как он сходил с ума, когда она вышла замуж за Мазапо, но это дело касается их, и пусть они сами в нем разбираются.

— Я думаю, из этого могут выйти большие неприятности, — сказал я, — тем более в такое тревожное время, как теперь.

— Зачем придавать этому такое большое значение, Макумазан? Моя дочь просто не ужилась с Нанди, мы все это видели — они едва разговаривали друг с другом. Садуко, правда, любит ее, но, в конце концов, есть на свете еще и другие красивые женщины. Я сам знаю одну или двух красавиц и укажу на них Садуко… или лучше Нанди.

— Но что ты скажешь об этом деле как отец?

— Как отец? Ну, конечно, мне очень жаль, потому что пойдут опять суды и пересуды, как тогда, из-за дела Мазапо. Но нужно все таки отдать справедливость Мамине, — прибавил он с просветлевшим лицом, — она всегда поднимается вверх, а не катится вниз. Когда она отделалась от Мазапо, то есть я хочу сказать, когда Мазапо казнили за колдовство, она вышла замуж за Садуко, который был выше Мазапо. Теперь, когда она отделалась от Садуко, она сделается женой Умбулази, будущего короля зулусов. А это значит, что она будет первой женщиной в нашей стране, потому что она сумеет так окрутить Умбулази, что он только и будет думать о ней и ни о ком другом. Ты увидишь, она сделается великой и потянет за собой вверх своего отца. Нет, Макумазан, солнце еще светит за тучей, поэтому не будем бояться тучи, раз мы знаем, что вскоре солнце прорвется сквозь нее.