Валерио Массимо Манфреди - Пропавшее войско
— Слышу.
— Отлично. Тогда вперед.
Я спрашивала себя, где теперь Мелисса. Мне представлялось, что ей сейчас не намного лучше, чем этой девушке, болтавшейся на хвосте третьего мула. Еще я задавалась вопросом, что стало с Никархом-аркадийцем, который спас нас всех, превозмог боль изрубленной плоти. Мне хотелось поинтересоваться о нем у одного из лекарей, но мысль о том, что ответ окажется таким, какого я боялась, останавливала меня. А так по крайней мере оставались утешительные сомнения.
Мы добрались до перевала, до седловины между двумя вершинами, поросшими лесом, а потом армия начала спуск. Когда настала наша очередь, я увидела в складках гор несколько деревень, построенных из тех же самых камней, на каких стояли. Нужно было вглядываться очень внимательно, чтобы углядеть их. Повсюду царило странное спокойствие. Слышалось пение птиц, потом и оно прекратилось. Возможно, пернатые смолкли, предчувствуя неминуемую бурю. Наконец мы добрались до долины и вошли в деревни.
Там мы не обнаружили ни единой живой души.
Наши воины с досадой оглядывались по сторонам: ведь еще недавно в этих домах находились люди. В загонах стояли животные, на столах лежала посуда, в очагах догорал огонь. Я втолкнула беременную девушку в один из домов, чтобы она согрелась, и чем-то накормила ее.
Воины начали грабить жилища крестьян, но Софос остановил их. Поднялся на выступ скалы и заговорил:
— Ничего не трогать! Послушайте: мы возьмем только необходимую провизию — и все. Когда местные поймут, что у нас нет враждебных намерений, есть надежда, что они отнесутся к нам по-доброму. Оглянитесь: нам предстоит пройти через эту гряду, пересекая горные перевалы, и горцы могут расправиться с нами, когда им заблагорассудится. Они знают каждую пядь своей земли, способны появиться где угодно, так что мы даже не заметим, и в любой момент безнаказанно напасть на нас. Наша сила в том, чтобы сражаться плечом к плечу на открытой местности, а так, растянутые длинной вереницей, мы уязвимы. Необходимо сделать все возможное, дабы жители гор не стали нашими врагами.
Воины немного поворчали, но подчинились. Я уже поняла, что в этой армии приказы исполняются, но для этого командиры должны убедить людей в том, что они поступают правильно.
Обошли дома, забирая провизию, какую нашли, и сложили все на площадку в центре, а потом посчитали, сколько животных мы можем увести с собой, чтобы обеспечить себя на максимально долгий срок. Во время поисков обнаружили в нескольких пещерах, скрытых растительностью, женщин и детей: их немедленно взяли под присмотр. Возможно, они не захотели последовать за мужчинами в горы или же не успели. Очень важное обстоятельство, и военачальники радовались: ведь заложников можно будет обменять на наших в ходе продвижения армии. Однако я не разделяла торжества и не думала, что жители деревень легко сдадутся.
Колонна оказалась такой длинной, что, когда прибыли последние, уже начало темнеть. Они принесли с собой недобрые вести: за перевалом напали местные, осыпая градом стрел и камней; около десятка ранили. Таково гостеприимство этой дикой земли.
Ксен со своей конницей захватил несколько пленных — пастухов, не пожелавших оставить стада.
Стали искать укрытие на ночь. Военачальники первыми устроились в домах. Прочие кучно занимали оставшееся жилье. Никто не желал спать под открытым небом, поскольку начинало холодать и ночь обещала быть сырой. Разумеется, под крышей не уместилось и четверти наших воинов. Те, кому удалось сохранить палатки, поставили их, прочие кое-как построили себе шалаши из веток и циновок, найденных поблизости, или же отправились в загоны для животных. Я думала о том, что будет завтра с несчастной беременной девушкой, как она сможет дотащиться до ближайшего перевала, держась за хвост моего мула.
Ксен велел слугам поставить нашу палатку, мне даже удалось приготовить кое-что на ужин. Удивительно, он не пренебрег своей обязанностью писателя: при свете лампы открыл ящик, достал белый свиток, развернул на крышке, словно на столике, и принялся писать. Я так хотела понять, что он пишет, но мне уже говорилось: «Тебе это не нужно».
Однако иногда, если пребывал в хорошем настроении или получал удовольствия от занятий любовью со мной, он читал мне кое-что из написанного. Многое из того, о чем он писал, я тоже видела и замечала — но другими глазами. И, в свою очередь, обращала внимание на мелочи, которым он не придавал значения. Я сообщала об этом, пересказывала произошедшее очень точно и с обилием подробностей, но знала, что мои истории никогда не войдут в текст на белом свитке. Значки, выстроенные в ряды, немного походили на его мысли — точные, упорядоченные, в определенном смысле предсказуемые, — и все же там и сям проскальзывало иногда грязное пятно, буквы путались — и я видела в этом отображение эмоций.
Прежде чем лечь спать, я вышла на улицу и огляделась. Оказалось, что я не одинока: многие смотрели на север, так как горные вершины были усеяны кострами — это наши враги наблюдали за нами с высоты.
— Ксен!
— Я знаю, — спокойно ответил он. — В горах горят костры.
— Откуда? Ведь ты даже не вышел посмотреть.
— Слышу разговоры.
Он был так захвачен своей работой, что не мог оторваться от белого свитка. Я уже вознамерилась вернуться, но вдруг одна деталь привлекла мое внимание: завернутая в шаль фигура приближалась к дому, где ночевал один из наших полководцев — возможно, Клеанор. Мне показалось, что я узнаю изгиб бедер под просторным одеянием, но было уже темно, и я не решилась полностью доверять глазам.
Когда Ксен погасил лампу, я уже засыпала, находясь в том состоянии оцепенения, которое позволяет слышать и замечать все, что происходит вокруг, но мешает двигаться. До меня еще некоторое время доносилась перекличка часовых, а потом усталость одолела и нахлынула тишина.
Открыв глаза, я обнаружила, что Ксена нет рядом. И тотчас же двое наших слуг собрали палатку, а я осталась лежать под открытым небом — по нему бежали тучи, становившиеся все чернее. Дул сильный ветер, время от времени слышался далекий рокот грома. Высоко в горах виднелись белые стены дождя, а дубы клонились под яростными порывами ветра. Я встала, торопливо собирая вещи. И прежде всего — ящичек с белым свитком.
Ксен и другие полководцы окружили Софоса: решали, что делать дальше. Вскоре отряд наших с одним из пленников отправился к перевалу. Они намеревались вступить в переговоры с местными, попросить пропустить нас в обмен на заложников, — и неизвестно было, добьются ли успеха.
Гонцы вернулись быстро. Одни из них, раненный камнем, хромал. Им даже не позволили приблизиться.