Понсон дю Террайль - Капитан Мак
На своем гербе он также приказал изобразить мак, и не было для него большей радости, чем видеть летом Сару с этим цветком в волосах, когда она подходила, чтобы он ее поцеловал.
Впрочем, вокруг Ла-Рош-Сент-Эрмели во время созревания хлебов все поля краснели маками, и цветы стояли всюду — на окнах, в жардиньерках, в вазах на каминах, и все, казалось, пело: «Мак, мак!»
На семейном совете было решено, что первого сына назовут Маком, а второго — Васильком.
— Ну, а третьего будут звать Генрихом, — говорила баронесса де Бюри, бывшая мадемуазель де Бовертю, все еще не забывшая отца своего любимого сына.
Короче, только одно сердце в Ла-Рош-Сент-Эрмели не пело от счастья, и это сердце билось в груди бедной Перинетты.
— Ах, не вернется мой Сидуан! — вздыхала она.
Ведь в то время железных дорог еще не придумали, и от Парижа до Пиренеи было не близко.
А для Сидуана дорога с юга на север оказалась еще длиннее дороги с севера на юг, потому что туда он ехал на великолепных лошадях доньи Манчи, а обратно — на тяжелых и медлительных почтовых клячах.
И все же в один прекрасный день у подъемного моста крепости Ла-Рош-Сент-Эрмель прогремел и замолк колокольчик.
Перинетта уже была на мосту.
Они закричали в одну и ту же секунду:
— Сидуан!
— Перинетта!
И отныне капитана Мака окружали только счастливые лица.