Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд
И Филип снова тронулся в путь. Теперь, впрочем, он старался думать о других вещах. Он знал, что милях в семи-восьми от места, где он сейчас находился, стоит хижина Жака Пьеро, метиса, у которого есть нарты и собачья упряжка. Он мог бы нанять Жака, чтобы тот сопровождал его во время патрулирования вместо Бака Нома. Потом он отправится в штаб и напишет рапорт о дезертирстве Нома, поскольку из его последних слов Филип понял, что Ном отнюдь не горит желанием подавать официальный рапорт об увольнении со службы. Ну а потом... Тут Филип пожал плечами, вспомнив, что его собственный контракт истекает только через четырнадцать месяцев. Еще четырнадцать месяцев ему придется тянуть лямку. До сих пор приключения, с которыми он сталкивался во время службы в Северо-западной полиции, вносили в его жизнь приятное разнообразие. Азарт, волнение, борьба с опасностями и необходимость преодолевать себя придавали его существованию остроту, и он прилагал значительные усилия, сражаясь со слабостью, которая проснулась в его душе в ту самую минуту, когда он прочел надушенное гиацинтом письмо миссис Беккер.
— Ты глупец, Фил! — сказал он себе вслух. — Такой же, как Бак Ном, если не больший! Подумать только, Филип Стил позволил себе увлечься замужней женщиной!
Было уже около полуночи, когда он добрался наконец до хижины Пьеро. Впрочем, несмотря на поздний час, в окошке еще горел свет. Сбросив с ног снегоступы, Филип постучал. Через секунду дверь распахнулась, и Жак Пьеро отступил назад, вглядываясь в заснеженную фигуру, которая появилась из вихря крутящихся белых хлопьев.
— Mon Dieu, да это же мсье Филип! — воскликнул Жак.
И молодой человек, шагнув через порог, протянул приятелю руку. Одновременно он бросил быстрый взгляд за спину Жака. С тех пор как Филип был здесь в последний раз, в хижине кое-что изменилось. Жак выглядел худым и бледным, его глаза запали и потускнели, а левая рука висела на перевязи, но дело было не только в этом. В хижине было грязно и холодно, и Филип спросил себя, куда подевались розовощекая черноволосая жена Жака и полдюжины его детишек.
— Mon Dieu, мсье Филип! — снова воскликнул Жак, и его лицо расцвело приветливой улыбкой. — Я очень рад. Вы прийти поздно. Вы голодный?
— Я иду из фактории на озере Бейн, — ответил Филип. — Там я поужинал и... Но что с тобой случилось, старина? — Он показал на забинтованную руку Жака и еще раз окинул взглядом большую комнату. — Где все?
— О-о, моя жена Иола быть на побережье в Черчилл, — простонал Жак. — И дети тоже. Да! Ты ничего не слышать в фактория? Иола заболеть, очень заболеть. Это серьезная болезнь, которую надо лечить ножом, мсье Филип. Вот я и отвезти ее в Черчилл, к доктору, и он ее починить. Сейчас она поправляться и скоро вернуться домой. Дети оставаться с ней; Иола говорить — она смотреть на них и вспоминать свой Жак, который охотиться с капкан в лес. Но у меня здесь нет дети, и мне быть очень одиноко без моей Иола. Я по ней очень скучать — завтра будет две недели, когда я видеть ее в последний раз.
— Ты был с ней в Форт-Черчилле? — уточнил Филип, снимая заплечный мешок и парку.
— Oui [4], мсье, — кивнул Жак. — Я быть там с ноябрь. Да! Разве на озере Бейн ничего тебе не сказать?
— Нет, мне никто ничего не сказал, — покачал головой Филип. — Впрочем, я пробыл в фактории всего несколько часов. Слушай-ка... — Он достал трубку и принялся набивать ее табаком, повернувшись спиной к пышущей жаром печке. — Ты видел в Черчилле чужаков? Незнакомых людей, понимаешь? Они приплыли на пароходе из Лондона. Среди них была молодая женщина...
Бледное лицо Жака неожиданно оживилось и даже чуть-чуть порозовело.
— Ах, что за ангел! — воскликнул он. — Так называть ее моя Иола, мсье. Вы видеть?.. — Он показал на свою раненую руку. — Один день эта дрянная beté [5] — собака, которую я купить у индейцы, — вцепилась моя рука. Когда я добраться до магазин компания, кровь текла с меня ручьем. Она — эта женщина — быть там. Она увидеть меня, испугаться и побледнеть. Потом она негромко вскрикнуть и броситься ко мне. Я не успел моргать, как она сорвать что-то со свой шеи и забинтовать мне рука. Потом она пойти со мной гостиница, где быть моя жена, и после этого каждый день навещать Иола и дети. Она вымыть маленький Пьер и постричь ему голова, она купать Жан и Мабель. Эта женщина смеяться и петь и держать на руки младенец, и моя Иола тоже смеяться и петь. А один день она дотронуться до волосы Иола, которые длинные до колен, и причесать их очень красиво, и говорить: она бы отдать все, что у нее есть, если бы у нее быть такие волосы. И тогда Иола снова смеяться, потому что у этой женщины волосы как у ангел — совсем золотые, только чуть-чуть красные, когда на них падет солнце. Иола взять ее волосы и заплести в косы, как делают кри. А в другой день женщина прийти с мужчина, и он тоже смеяться, и играть с детьми, и говорить: он знать один доктор, который вылечить Иола и ничего за это не брать. А она — она такой прекрасный ангел! Смотри, вот чем она перевязать моя рука!
Воодушевленный собственным рассказом, Жак шагнул к большому ларю, пристроенному к одной из бревенчатых стен, и достал оттуда длинный шарф из белоснежного шелка. Он протянул шарф Филипу, и не успел молодой человек взять полоску шелка в руки, как на него пахнуло сладким ароматом гиацинтов. Не удержавшись, Филип негромко вскрикнул и прижал тонкую ткань к лицу, всей грудью вдыхая изысканный аромат. В эти минуты ему казалось, что Изабель где-то совсем рядом, и это ощущение заставило его наконец-то взглянуть правде в глаза. Чувство, с которым он так
Ознакомительная версия. Доступно 45 из 226 стр.