лИса - Дмитрий Беркут

– Да ну тебя, – засмеялась Лиса.

– Точно, сижу вот на радуге и тону в радужках твоих болотных глаз.

Она теснее прижалась ко мне, и мы зависли в паузе, погружаясь во внешние звуки.

К четырем утра Лиса стала клевать носом, и мы решили пойти выспаться.

Я не стал выяснять, почему сейчас нельзя проводить, а просто сказал: «Да, Лиса, конечно». Мы пошли на маленькую поляну, встали возле пенька и молча уставились друг на друга.

– Ну что, Дима, до завтра? – как-то неуверенно произнесла Лиса.

Я слегка наклонился к ней, она инстинктивно подалась навстречу. Выглядели мы в этот момент словно два неуклюжих подростка на первом свидании. Но я сделал решительное движение и прильнул к ее губам. Лиса обвила мою шею руками и прижалась ко мне. На небе сияла полная луна, а мы самозабвенно целовались, задействуя при этом все тридцать четыре мышцы лица и источая в пространство стойкий запах костра, пропитавший насквозь наши вещи, вперемешку с гормонами радости – эндорфинами и умиротворяющими молекулами любви – окситоцинами. Химия происходящего между нами была так безумно романтична, что если бы вдруг с неба закапал кленовый сироп, это нас бы уже нисколечко не смутило.

Так спокойно и беззаботно катился день за днем. Просыпаясь к полудню, я обходил замысловатым маршрутом стоянки и большую поляну, напоминающую к этому времени ленивое тюленье лежбище. А потом, если нигде не встречал Лису, шел на маленькую полянку и ждал. Чего-чего, а ждать я умею, это же мое, профессиональное. И рано или поздно она приходила. Затем мы валялись в траве, дурачились и целовались. Или шли прогуляться по лесу. А потом купались в озере. Ведь никакой программы фестиваля не существовало, тем более для нас. Сейчас мы сами были лучшим фестивалем друг для друга, и это пламя разгоралось день ото дня.

С Лисой меня ни на минуту не покидало ощущение, будто мы знали друг друга и раньше – быть может, в тех самых прошлых жизнях, в реальности которых, я, честно говоря, серьезно сомневался. А теперь просто встретились и вспомнили друг друга. И что я любил ее всегда, только не знал этого до момента нашей с ней встречи. Мы стали близки за такое короткое время, что прямо дух захватывало. Эти пальцы, немного смущенная улыбка, искорки радости в радужке темно-зеленых глаз – все было родным и до боли знакомым. Когда мы разговаривали, у нее порой бывал такой взгляд, какого я прежде ни у кого не встречал. Она словно открывалась изнутри, облачаясь в мои слова, и ей было комфортно в них, а я чувствовал ее принятие на каком-то особом глубинном уровне. И в этот момент не было ничего более для меня важного, чем она сама, ее чуткость и внимание. Мне хотелось, чтобы это состояние не исчезало, чтобы оно перетекало из одной минуты в другую, из часа в час, изо дня в день. Я всем своим нутром понимал, что она именно мой человек, и наша встреча была неизбежной. Но надо сказать, что прежде я, со своей прагматичной натурой, ни во что такое не верил. Банальное выражение «Любовь с первого взгляда» вдруг материализовалось. И теперь я взирал на все это словно со стороны, с искренним недоумением. Чувство, которое невозможно протестировать или подвергнуть анализу, – словно молния, пронзившая сознание. Когда все происходит мгновенно, с одной лишь искры: вжух, вы встречаетесь взглядами и крышу сносит напрочь. И ты не ешь, не спишь и не можешь ни о чем думать, кроме нее, – словно ваши атомы всегда знали друг друга и лишь ждали подходящего момента, чтобы встретиться и воссоединиться.

– Как это объяснить? – спросил я как-то у Лисы.

– А зачем пытаться все объяснять? – ответила она. – Нам же хорошо вместе? Не нужно слов, давай просто принимать это.

И мы принимали. По вечерам лагерь обычно оживал, музыка становилась громче, и мы в обнимку шли на общий сейшн.

Катя, похоже, была даже рада, что у нас с Лисой завязалось нечто большее, чем дружба. Но все же отчего-то грустила. Как-то раз я даже спросил у нее, все ли в порядке. В ответ Катя подошла ко мне, встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.

– Все прекрасно, не думай об этом, – прошептала она мне в самое ухо.

Я почти сразу научился их различать, и не ошибся ни разу. Конечно, раста-косичка в рыжем локоне Лисы существенно помогала мне в этом, но я все равно пытался улавливать различия в нотках голоса и интонациях. В перепадах настроения и нюансах характеров. Это удивительно, когда у тебя есть близнец, фактически твой двойник. Очень хотелось увидеть их вместе, но, с другой стороны, это как просить, чтобы я посреди Радуги прервал свой «босоногий» опыт и натянул кеды. Лиса про это говорила просто:

– Мы чувствуем друг друга на любых расстояниях, и знаем, кто из нас чего хочет, читаем мысли друг друга. Часто играем. Мы словно одно существо. Но иногда мы делаем разумный выбор, чтобы не мешать друг дружке в личной жизни. Никого нельзя лишать счастья, а тем более свою сестру-близняшку.

К тому же, Лиса совсем незаметно начала называть меня Митей, а Катя продолжала звать Димой.

– А мне больше нравится Митя, как в Карамазовых, – сказала Лиса, – Митя чувственней и мягче, чем Дмитрий.

– Меня так бабушка называет, – усмехнулся я.

– Вот и прекрасно, пусть я буду этим связана с кем-то из твоих родных.

Я же понял этот шаг как еще одну попытку обозначить для меня, кто из них кто. Помочь не путаться. В городе можно носить разную одежду, тут же все ходили в чем мать родила, и разве что феньки были в этой вселенной, словно цветастые маячки.

Сегодня мы с Лисой решили разыскать типи Олега, брата Семена. Он и правда, как предупреждал Семен, так умело спрятался и замаскировал свою мини-типуху, что мы просто проскочили мимо нее в метре от входа.

– Чш-чч, – послышался характерный позывной, мы оглянулись – из кустов торчала довольная ухмыляющаяся рожа Олега. Он казался ожившим неандертальцем – крупным, волосатым и добродушным, как сенбернар. А кусты были не чем иным, как маскировочной сеткой, натянутой на стены типи.

– Олежа! Сколько лет, сколько зим! – обрадовался я, увидев знакомое лицо, – это Лиса, знакомься.

– Оч приятно, а где Ленка?

– Олег, ну нельзя быть таким бестактным, а? Разошлись мы.

– А почему? – продолжал гнуть свое Олег.

Я взглянул на лицо Лисы и мгновенно пожалел о том, что мы вообще к нему зашли.

– Давай лучше мате заварим, я уверен, что у тебя есть, – подмигнул я Олегу.

Это сразу же подействовало на него отрезвляюще:

– Да, давайте залезайте в типи, сейчас закалебасим, – тут же засуетился Олег.

– Йерба мате, – сладко протянула Лиса, – я мечтаю о Латинской Америке.

– Курнем? – посмотрел на нас Олег, – у меня гашик индийский.

– Я не буду, – отказался я, – если только Лиса составит…

– Не-не-не, – запротестовала Лиса.

– Отлично, мне больше достанется, – успокоил нас Олег.

Он засыпал мате в тыквенный калебас, наполнил термос кипятком и закурил потрескивающую самокрутку. Мы уселись на расстеленные в типи карематы и, подливая кипяток в калебас, пустили его по кругу – по традиции каждый делал лишь по глотку и передавал следующему.

– Олег – большой специалист по чаю, – сказал я Лисе, – наверняка у него с собой брикет десятилетнего пуэра и куча различных сортов зеленого чая.

– С собой, с собой, целый желтый чемоданчик – отреагировал Олег и заулыбался.

– Почему желтый? – спросила Лиса.

– Так с Казантипа же, там, если ты с желтым чемоданом, вход на фест бесплатный.

– Да-да, – подтвердил я.

– А ты часто путешествуешь? – заинтересовалась Лиса.

– Даа, практически живу в путешествии, – закивал Олег,