Возвращение к истокам - Андрей Сергеевич Минин

Тварь уже рядом. Замахивается, а я лежу на снегу. В глазах «гуляют» белые мушки. Это было сильно. Бр-р-р.

Кувырок! Нащупать на поясе мешочек с пылью. Снять его. Развязать горловину одним движением руки и рассыпать пыль. Хлопнуть в ладоши, обернув пылью чудовище.

Оно ревет и ничего не видит! Слепо размахивает руками! Пора! Бросаюсь к нему и наношу серию кулачных ударов по его голове и торсу (чувствую как трещат его кости и рвется плоть). Теряю бдительность и натыкаюсь на ответ. Тварь вспарывает когтями листопад и ранит меня, оставляя на моем плече кровоточащую царапину. Теперь и моя кровь украшает алыми пятнами снег.

С-ука!

Пыль тем временем опадает, и тварь снова меня видит. Удар воздухом!

— А-Р-Р-Р!

Я лечу, кувыркаясь, а тварь бежит за мной. Догоняет, надеясь добить меня пока я буду беспомощен.

Дрянь!

Чтобы отвлечь его и выиграть себе время, бросаю в него матерящимся черепом, и удается! Ха-ха-ха!

Вскакиваю на ноги. Пригибаюсь, пропуская удар руки твари над головой, и бью вожака кулаком в район сердца, сосредоточив всю свою стихию и весь свой дух в одной точке, и неожиданно для себя пробиваю тварь насквозь! По руке ручьем течет кровь. Воняет! Тварь повисает на мне мешком, ее взгляд тускнеет, и я ее отталкиваю, снимая с кулака и ругаясь. Как теперь отмываться? Придется возвращаться в деревню.

— «МОЕ!» — Кричит Чужеблуд, выныривая из сугроба.

Подкатываясь «колобком» к вожаку, он ныряет в рану на его груди и купается в крови.

В комнату, подпрыгивая на одной ноге и хихикая, ввалилась раскрасневшаяся Рогеда. К ее руке «прилипла» пыльная бутылка.

— Смотри что я нашла в сундуке у моего грибника! — Воскликнула она, показывая ажурную шампанку из темного стекла отлитого в форме улыбающейся рожицы обвитой виноградными листьями.

— Ты рылась в вещах Кая? — Спросила ее удивленная Ирга. — Зачем, свора черных псов тебя задери?

— Агась! — Весело подтвердила Рогеда. — А чтоб знал! — Погрозила она кулаком потолку.

— И уже выпила… — Добавила Ирга, утверждая, а не спрашивая. — Бутылка какая-то странная. Ты не находишь? — Спросила она подозрительно.

Рогеда присела на одну кровать с Иргой, и запах вина достиг носика сомневающейся девушки, разом выбив из нее все возражения.

Он пах ее любимым шоколадом и родным домом в котором она выросла и давно покинула. Сиренью и выпечкой мамы.

— Будешь? — Предложила Рогеда сладким голосом паучихи заманивающей в свои сети глупого самца на съедение.

Ирга облизала губы. Пугливо, словно воровка, осмотрелась, поискав глазами возможно прячущихся под кроватью Тития или Кая (напрочь забыв что последний несколько дней назад ушел в дальний поход на лыжах в лес), и согласилась, сделав глоток вина прямо из бутылки.

— Ух-х-х! — Выдохнула она, не в силах удержать внутри пламя что обожгло ей горло, по гортани теплой волной дошло до желудка и взорвалось там фейерверком ярких красок. — Хи-хи-хи, — рассмеялась она точь в точь как и Рогеда.

Словно две заговорщицы они передавали бутылку из рук в руки (спрятавшись зачем-то под одеяло), пока та не показала дно.

— Ик!

У обеих девушек щечки красные, румяные. Они улыбаются и перемигиваются.

— Гулять? — Спрашивает Рогеда, вплетая в свои волосы пробку от бутылки на манер заколки и думая о том подходит ли ее прическа к шляпе Кая.

— А, идем! — Решительно взмахивает рукой Ирга, смахивая на пол саму бутылку, и та закатывается под кровать.

Одевшись потеплее, девушки покинули дом, но столкнулись за порогом с сержантом.

— Ты нас не видишь! — Провела ладошкой перед лицом удивленного Ророка Черного, Ирга.

— И не слышишь! — Добавила Рогеда, прыснув смехом и повторив действия Ирги, после чего они вместе, не оглядываясь и припрыгивая, убежали прочь. В сторону деревни.

Когда сержант опомнился и перестал недоуменно чесать голову — он отправился искать господина Тития.

— А ему точно понравится? — Спросила Рогеда, придирчиво осматривая слепленные ими вдоль путей скамейки и урны из снега.

— Точно-точно, — бескомпромиссно заверила подругу Ирга, оторвав еловую ветку с дерева и поставив ее в урну, словно в вазу. — Видишь? Теперь он точно нас вылечит!

— Красиво…

Начав замерзать они вернулись в дом так никого на своем пути и не встретив.

— Но мне кажется он меня не любит, — взгрустила Рогеда, едва не начав рыдать в плечо подруги. — Хнык…

— Значит надо ему помочь! — Маниакально непреклонно ударила кулачком о ладошку Ирга. — Сварим ему любовное зелье!

— Ох! — Испуганно-восхищенно-трогательно утерла слезки Рогеда, высморкавшись в рукав. — Я поставлю кастрюлю на огонь!

Через двадцать минут в дом забежал встревоженный Титий. Девушек он нашел спящими в обнимку на их с Иргой кровати. Рядом лежала пустая бутылка. Но самое интересное его ждало на кухне. В кастрюле варились трусы Кая и его башмак.

Вернувшись в комнату и накрыв девушек одеялом, подобрав с пола бутылку, он прочитал этикетку:

— Вино глупых поступков.

«Тебе бы еще нос побольше» — пробормотала во сне Ирга и Титий не хотел знать о чем это она… «Давай я за него потяну?»

Заехав в Плешь Ведьмы с севера, первым кого я встретил была Роза. Очевидно она меня ждала, иначе я не могу придумать причин почему она держит на поводу мою козочку, а в руках у нее отчаянно голосит вырывающийся петух.

— Бе-е-е!

Меня боднули, после чего смилостивились и подставили под руку волосатый подбородок.

«Чесать!» — сказала коза не словами, а глазами.

А вон и Фея бежит. Увидела нас с Розой. Радостная. Машет издалека. Я помахал в ответ.

— Дядя, Нос! — Подергала меня за руку, привлекая внимание, Роза. — Вот! Вы обещали их забрать, но тетя Мария стесняется вас об этом просить, так что… — Передали мне поводок и петуха, попытавшегося клюнуть меня в лицо, но Чужеблуд не позволил наглой птице навредить хозяину. Он ее укусил и та испуганно притихла.

— С ними так сложно?

— Ага, — счастливо утерла рукавицей красный нос повзрослевшая девчушка в той же самой шубке из прошлого, что когда-то была ей велика