Лао-цзы. Дао Дэ Цзин. Новое прочтение классического древнего трактата - Кен Лю
Царь был в восторге:
– Как ты всему этому научился?
– Когда я только начинал разделывать мясо, будучи учеником, – ответил Пао Дин, остановившись на минутку, – то видел перед собой только целую тушу быка – гору мяса. Позже, став подмастерьем, я уже мог разглядеть в туше отдельные части, находящиеся в гармонии друг с другом, словно в хитроумном механизме. Теперь же, накопив годы опыта, я уже не полагаюсь на глаза, а разделываю тушу на ощупь. Я направляю лезвие вдоль естественных изгибов тела, нахожу зазоры между костями и мясом. Мне никогда не приходится перерубать сухожилия, не говоря уже о костях. Обычному мяснику доводится менять нож раз в месяц, потому что он тупится, натыкаясь на кости. А опытный мясник меняет нож раз в год, потому что он режет им только мясо.
– А как часто тебе приходится менять ножи? – поинтересовался царь.
– Я пользуюсь этим ножом уже девятнадцать лет, – ответил Пао Дин. – Я разделал им тысячи туш, но лезвие все еще такое же острое, как и в тот день, когда я заточил его в последний раз. Добравшись до места, где сухожилия соединяются с костями, я сосредоточиваюсь и ищу крошечные щели, в которые можно вставить лезвие ножа, а затем расширяю их до тех пор, пока мясо само не соскользнет с кости подобно пласту земли при оползне. Тогда я гордо выпрямляюсь и осматриваюсь вокруг. Нет в мире лучшего чувства. После этого я быстро очищаю нож и прячу его.
– Спасибо тебе, – сказал царь. – Теперь я знаю секрет успешной жизни.
Как и большинство других историй Чжуан-цзы, эта притча допускает множество толкований.
Подобно умению колесничего Бяня, мастерство Пао Дина в разделке туш можно лишь почувствовать, но не описать словами. В какие бы цветистые выражения мы ни облекали историю, никто не сможет овладеть таким мастерством, всего лишь прочитав ее. Слова – это только следы, оставленные неуловимой истиной.
Данную историю часто интерпретируют как иллюстрацию потока Дао: подобно ножу Пао Дина, Дао принимает характер воды, ищет впадины и щели, следует естественному устройству мира, чтобы попасть из того места, где оно есть, туда, где его еще нет. Добродетелью является не соперничество, не сила, не доминирование, как в работе обычного мясника, а терпение, вдумчивость и понимание того, что добиться своего можно не действием, а его отсутствием.
Но я привожу эту историю для того, чтобы обратить ваше внимание на ее последние строки:
Тогда я гордо выпрямляюсь и осматриваюсь вокруг. Нет в мире лучшего чувства. После этого я быстро очищаю нож и прячу его.
Пао Дин признает, что можно испытывать радость от хорошо выполненного дела. Он оглядывается вокруг, гордясь своим достижением, но это длится лишь мгновение. Он тут же чистит нож и убирает его подальше – не только для того, чтобы защитить лезвие, но и для того, чтобы не оставить никаких следов своих действий.
Мне кажется, что слишком мало внимания уделяется тому, как Чжуан-цзы заканчивает историю, хотя именно эта часть вдохновляет царя (и нас тоже). Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей работой и праздновать успех, но единственный способ продлить радость заключается в том, чтобы как можно быстрее отступить назад и не затягивать момент триумфа.
Полная луна может только убывать. С вершины горы нет другого пути, кроме как вниз.
Глава 10. Невыразимое Дэ
Можно ли, соединив душу и плоть, стать навсегда единым целым?
Можно ли обратить свое дыхание в нежность и вновь обрести состояние новорожденного?
Можно ли так отполировать зеркало своей души, чтобы оно отражало только чистый свет?
Можно ли любить свой народ и служить государству, пребывая в бездействии?
Можно ли открыться навстречу своим чувствам и успокоить поток разума?
Можно ли, постигая новые пути, достигнуть состояния полного незнания?
Давать жизнь, вскармливать и создавать, не стремясь к обладанию созданным, отдавать, не требуя ничего взамен, взращивать без доминирования – это и есть свойства невыразимого Дэ.
Глава 11. Пользуйся тем, что есть
Тридцать спиц сходятся к одной ступице.
Но пользование повозкой возможно только благодаря пустоте между ними.
Обожженная глина затвердевает вокруг невидимого.
Лишь пустота внутри дает возможность использовать сосуд для хранения.
При строительстве жилища в стенах прорубают двери и окна.
Эти отверстия и пустота внутри делают жилище жилищем.
Пользуясь тем, что есть, ты получаешь выгоду от того, чего нет.
Глава 12. Желудок, а не глаза
Обилие цветов слепит глаза человека.
Обилие звуков притупляет его слух.
Обилие вкусов делает нечувствительным язык.
Торопливость и спешка лишают разум покоя.
Стремления и желания приводят сердце на неправедный путь.
Поэтому познавшие Дао заботятся о желудке, а не о глазах.
Глава 13. Слава и презрение связаны со страхом
И слава, и презрение связаны со страхом, а телесная боль заслуживает уважения.
Почему одобрение и презрение вызывают страх?
Добившись славы, мы страшимся потерять ее. Утрачивая, боимся тоже.
Почему телесная боль заслуживает уважения?
Предвидя беды, мы боимся только за свое тело. Если бы у меня не было тела, я бы не боялся никаких последствий.
Таким образом, власть следует доверять лишь тем, кто относится к политике как к собственному телу. Только тот, кто любит политику, как любит себя, заслуживает власти.
Смотри до тех пор, пока больше уже не сможешь видеть. Назови это затмением.
Слушай до тех пор, пока больше уже не сможешь слышать. Назови это слабостью.
Трогай до тех пор, пока больше уже не сможешь ощущать. Назови это мгновением.
Эти три ипостаси переплетены друг с другом, но не могут проследить пути к корням.
Над ними нет света; под ними нет тьмы.
Бесконечное изобилие того, что нельзя даже поименовать, в итоге возвращается к тому, что не имеет сущности.
Бесформенная форма, образ, не имеющий образа; назови это определенной неопределенностью.
Идя навстречу ему, ты никогда не увидишь его начала.
Следуя за ним, ты никогда не увидишь его конца.
Исконное Дао управляет всеми делами сегодняшнего дня.
Чтобы открыть сущность Дао, надо знать источник вселенной.
Глава 14. Природа Дао
Смотри до тех пор, пока больше уже не сможешь видеть. Назови это затмением.
Слушай до тех пор, пока больше уже не сможешь слышать. Назови это слабостью.
Трогай до тех пор, пока больше уже не сможешь ощущать. Назови это мгновением.
Эти три ипостаси переплетены друг с другом, но не могут проследить пути к корням.
Над ними нет света; под ними нет тьмы.
Бесконечное изобилие того, что нельзя даже поименовать, в итоге возвращается к тому, что не имеет сущности.
Бесформенная форма, образ, не имеющий образа; назови это определенной неопределенностью.
Идя навстречу ему, ты никогда не увидишь его начала.
Следуя