Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Я потуже подвязал свой дэл, натянул шапку и отправился на поиски. Темно, вьюга бушует, на небе ни звездочки. Доехал я кое-как до какого-то оврага, слышу — овцы блеют. Я туда. Так и есть! Девушка, спасая стадо, загнала его в овраг. Там мы и познакомились. Она, бедняжка, от холода слова не могла вымолвить. Взял я у нее из рук кнут и погнал отару к аилу. Светало. Пурга мало-помалу утихомирилась, прямо как зверь, что устал после ночной охоты. Вернулся я домой, а перед глазами все ее лицо стоит — смуглое, живое, с двумя круглыми ямочками на щечках. Скрывать нечего, полюбил я ее с первого взгляда. Дело дошло до того, что я ей во всем признался.

«Дорогой товарищ, побереги свои чувства для другой, — ответила она мне строго. — У меня есть любимый человек, он должен скоро вернуться. Подумай, какую обиду я ему нанесу, если выйду за тебя замуж!»

С той поры стоит мне заикнуться о любви, как она принимается меня отчитывать: «Пустое говоришь, Сурэн. Не бывать нашей любви…»

Юноша зажег потухшую папиросу, жадно затянулся.

— Ей-богу, Сурэн, она мне нравится! Настоящая девушка! — воскликнул Дэмбэрэл.

— Ну, а ты обзавелся подругой?

— У меня здесь осталась хорошая девушка.

— Кто она?

— Если ты не говоришь, то и я не скажу, пусть это пока будет тайной, — усмехнулся Дэмбэрэл.

— Она из нашего бага?

— Нет!

— А где она теперь?

— Сейчас даже и не знаю. Поехали, Сурэн, мы с тобой заболтались. Смотри, уже солнце высоко стоит.

Он вскочил в седло, пустил коня сперва шагом, потом перевел его на галоп. Пятнышко юрты все росло, пока не приобрело четких очертаний. Теперь было видно, что на косогоре, рядом с ней, пасутся ягнята. Первой, кого увидел Дэмбэрэл, была его мать. Она только что подоила коров, и в руках у нее было по подойнику. Увидев сына, она негромко ахнула, опустила свою ношу на землю и проворно побежала ему навстречу.

2

Переночевав в юрте Дэмбэрэла, Сурэн поднялся чуть свет и отправился в сомон. Вообще-то ему надо было ехать напрямик по направлению к лесистым горам, но он невольно взял левее, ибо там, за песчаным холмом, был аил его любимой. Конечно, девушка и не помышляет о нем. Она принадлежит другому. И все-таки сердце у него замирало, когда он подъезжал к знакомому жилью.

— Кажется, она погнала отару на солончаки, — сказали ему там.

Он еще издали увидел солончаковые белые плешины, по которым бродили овцы, слизывая соль. Возле стада стояла тоненькая девушка. Голова ее была повязана оранжевым платочком, и ветер ласково играл его длинными концами. Сурэн приосанился в седле, приняв нарочито небрежную позу, и вполголоса запел:

— Здравствуй, Сундэрья! — сказал он, останавливая лошадь.

— Куда это ты собрался спозаранку, Сурэн? — спросила она, вскинув на него большие светло-карие глаза. Потом неуловимым движением поправила волосы, отвела взгляд в сторону и улыбнулась чему-то своему.

Теперь от важной осанки Сурэна не осталось и следа — перед девушкой был просто молодой, сутуловатый парнишка, ничем не выделявшийся среди своих сверстников.

— Я в сомон еду, Сундэрья…

— Разве дорога на сомон идет через солончаки?

— Вечно ты придираешься к словам!

— Ну ладно, не сердись, Сурэн.

— Не буду. Скажи, скоро твой друг вернется к тебе?

— Скоро, этой весной непременно. — Смуглое девичье лицо ярко зарделось. — Письмо недавно от него получила.

— Ждешь?

— Жду!

— Послушай, Сундэрья, почему ты не хочешь сказать, как его зовут?

— А то ты не знаешь?

— Конечно, нет!

— Неужели и моя подруга Норжин тебе ничего не говорила?

— Скажешь тоже! Я с ней едва знаком.

— А не мешало бы тебе познакомиться с ней получше. Она хорошая девушка, начитанная, умная.

— Да она на меня и смотреть не захочет. Она — учительница, а я кто? Впрочем, мне это, честно говоря, безразлично, меня интересует одна-единственная девушка, и тебе нет нужды спрашивать ее имя.

— Перестань! Скажи лучше, у кого ты был?

— Да в одном аиле нашего бага, за сопкой Бурдэ. К Тамжин-гуаю сын Дэмбэрэл из армии пришел. Я его проводил, да и переночевал у них.

Девушка поднесла к лицу руки, губы ее задрожали. Она хотела что-то спросить, но, посмотрев на расстроенное лицо Сурэна, прикусила язык.

3

Стояли ясные, солнечные дни. Все сильнее припекало солнце, и казалось, что молодая трава, покрывшая гобийскую степь, не выдержит жары и пожелтеет, но она стояла все такая же — зеленая, сочная, словно с неба лился не зной, а теплый весенний дождик. Одевшись полегче, Сундэрья поила лошадей — качала воду из колодца и и опрокидывала ведро за ведром в пересохшие деревянные колоды. Время от времени она вытирала вспотевшее лицо концами оранжевого платочка и давала себе минутную передышку. Весь этот день она жила ожиданием — ей почему-то казалось, что именно сегодня к ней приедет Дэмбэрэл. Поэтому, когда вдали показались фигурки двух всадников, она поспешно выплеснула из ведра остатки воды, бросила его на траву и убрала волосы под платок. Но приготовления ее были напрасны. Острое разочарование кольнуло сердце, когда она узнала в подъехавших всадниках своего отца и старика Лигдэна, дядю Дэмбэрэла. Пока они поили коней, она исподтишка разглядывала Лигдэна. Сама не зная почему, она не любила его. Вот и сейчас ей не понравился ни его желтый чесучовый дэл, ни высокая островерхая шапка, ни наигранно благодушное выражение лица. Попоив коня, старый Тумур сказал дочери:

— За тобой из сомонного центра приезжали, зовут на собрание. Придется съездить, дочка.

— Нет от них ни минуты покоя, — проворчал старик Лигдэн. — Нашему Дэмбэрэлу и суток не дали провести дома, тут же в центр вызвали. — Он пригладил редкую бородку и посоветовал: — А ты бы не ездила, девочка, какой толк от этих собраний? Пустое это дело. Мой племянничек здорово отъелся в армии на казенных харчах, да здесь с него живо весь жир спустят.

— Что вы, Лигдэн-гуай, — запротестовал Тумур, — наша Сундэрья член ревсомола, председатель баговой женской организации.

Он с гордостью посмотрел на дочь, и она ответила ему долгим благодарным взглядом.

— Эх, Тумур, в наши-то с тобой времена разве женщины занимались тем, что их не касается?

— Почему же меня не должно