Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

ус не дует: ни Сурэн, ни дети — ничто его не интересует. Заболей Сурэн, некому будет за детьми и скотом присмотреть. Хорошо еще, что Сурэн освободили от поставок аргала сомонному управлению. Да разве одной Сурэн несладко живется, таких, как она, в сомоне наберется с десяток. По правде говоря, надо сделать этому Гурдо от ворот поворот, сбить с него спесь. Но вот что делать зимой? Зимой без помощника ох как трудно».

Номундарь вспоминает их последний разговор.

— Ты же видишь, что я тебе во всем помогаю, все равно что муж, — убеждает ее Гурдо.

— Я и благодарна тебе за это, — отвечала Номундарь, — и намерена дать тебе за это яловую кобылицу.

Гурдо презрительно фыркнул.

— Номундарь, дорогая, вот ты хочешь, чтобы мы жили вместе, а подумала ли ты, могу ли я уйти от родителей?

— А что же здесь такого? Не ты первый, не ты последний…

— Но нам не под силу будет платить налог.

— Вот тебе на! А кому же тогда он под силу? Ведь мы оба молоды, здоровы.

— А дети пойдут? Станет тяжелее.

— Так ведь дети-то свои будут, справимся! Конечно, воспитать детей нелегко, но кому же их воспитывать, как не отцу! Если, конечно, хочешь, чтобы на старости лет позаботились и о тебе. Но я вижу, что все это не для тебя. Тебе лишь бы шляться по аилам, да попивать водку с девками. Пустой ты человек!

— Номундарь, не горячись! Лучше еще раз подумай, может, нам просто помогать друг другу? Я буду помогать тебе по хозяйству, изредка навещать, а ты будешь латать мою одежду? — убеждал ее Гурдо.

— Чего мне думать? Я уже все обдумала.

— Так ведь если отдельно жить, не будет ни ссор, ни ругани.

— Ничего, милые бранятся, только тешатся.

— После разлук милее встречи…

— Ну, а что будет, если после такой разлуки застанешь в моей юрте другого? — с усмешкой спросила Номундарь.

— Что будет? Прибью на месте!

— А по какому праву? Ведь я же буду твоя незаконная жена? Будь у нас дети-сироты, еще можно было бы жить просто так, без формальностей. Но ведь детей у нас пока нет, стоит ли тогда жить раздельно?

Гурдо молча выслушал ее и, не простившись, уехал.

Добравшись до монастыря, Номундарь переоделась, напоила коня и отправилась на надом.

Вот и Онги! Как же она разлилась от недавних ливневых дождей! На берегу собралось много людей, все любовались неожиданным разливом реки. Подъехал к реке и Гурдо со своими дружками. Они были навеселе. Увидев Номундарь, Гурдо остановил своего коня лоб в лоб с ее конем и впился в нее своими жадными глазами. Номундарь от возмущения даже покраснела: «Ишь, негодяй, совсем стыд забыл. Ну, подожди, я тебя проучу за все: и за себя, и за невесту сына!» Она вспомнила, что ей передали, будто Гурдо последнее время волочится за невестой сына, и еще крепче сжала в руке свой длинный кнут.

— Эй, парни, послушайте, — обратился Гурдо к своим спутникам, — помогите мне проучить эту гордячку. Давайте-ка искупаем ее в реке.

С этими словами Гурдо хлестнул коня Номундарь и стал загонять его в реку.

— Эй, парни! Я с ней уже переспал и теперь собираюсь жениться. Ха-ха-ха!

Конь Номундарь рванулся было к реке, но женщина удержала его, а горячий конь Гурдо с ходу вбежал в воду.

— Номундарь! Огрей-ка кнутом этого хвастуна и пьяницу, а мы свалим его с коня, — закричали подружки Номундарь и погнали коня Гурдо дальше в воду.

— Номундарь, постой, не дерись… — лепетал пьяный Гурдо. — Послушай меня… Я не могу без тебя жить…

Он потянулся было к ней, но не удержался и вывалился из седла. Нахлебавшись воды, он с кашлем и проклятиями стал выбираться на берег.

— Молодчина, Номундарь! Хоть один раз, но проучила этого Гурдо!

— Он этого стоит.

— Но ведь они, кажется, в близких отношениях?..

— Это она ему за сына. Говорят, Гурдо отбил у ее сына невесту…

— У какого сына?

— Да разве вы не знаете? Ведь у Номундарь уже взрослый сын!

— А Гурдо знает об этом?

— Стало быть, нет.

— А Номундарь — баба хорошая, ничего не скажешь, и скромная, не в пример другим.

— Зато Гурдо — кобель блудливый. Никак не остепенится. Говорят, он за ней приударяет.

Пока люди так судачили на берегу, Номундарь отвязала ремни с тороков, скрепила их узлами и бросила один конец Гурдо. Тот с трудом ухватился за ремень и буквально выполз на берег. Вид у пьяного и мокрого Гурдо был незавидный: с него струями стекала вода, и не красили его уже ни шелковый дэл, ни новые гутулы…

На следующий день Гурдо заехал к Балдану и застал своего дружка в горе.

— Что-нибудь случилось, Балдан?

— Сурэн умерла! Во время родов.

— Какое горе! Ну, а ты тут при чем?

— Как, при чем? Рожала-то она от меня. Да и все ее дети — мои. Она сама об этом перед смертью сказала. Просила передать, чтоб я взял детей. Меня уж и в сомонное управление вызывали.

— И ты решил взять? Ведь ты же сам говорил, что намерен жениться на Цэрэханде!

— Говорил, говорил… Мало ли что я говорил. Вон она, как жизнь повернулась. Пора бросать гулянки и начинать жить по-новому. Да и тебе, Гурдо, пора кончать с этим, пока ты еще молод и можешь создать семью. А то прозеваешь свое счастье и останешься ни с чем, как я… Впрочем, у меня есть дети, мои дети с Сурэн… Вот, хочу перевезти их и стариков Сурэн к себе… Вместе жить будем…

Выйдя из юрты, Гурдо некоторое время достоял, как бы собираясь с мыслями, а потом решительно направился к коновязи и, отвязав коня, вскочил в седло.

Он ехал к Номундарь: лучшей жены, как он рассудил, ему было не надо.

Перевод А. Ринчинэ.

Н. Надмид родился в 1925 году в Восточно-Гобийском аймаке, в семье арата. Окончил вечерний литературный институт при Монгольском государственном университете. Начал печататься с 1950 года. Автор романа «Развязка узла», а также нескольких сборников рассказов и повестей — «Молодые путешественники», «Идущим во след», «Именем отца», «Сухэ-Батор», «Уговор». Документальная повесть Н. Надмида «Сухэ-Батор» издана на русском, таджикском и молдавском языках.

Перед сном Маам ежедневно обходила свое стойбище, как это и положено опытному и старательному чабану. Делала она это обычно вместе со своим шестилетним сыном Идэром. Вот и теперь они шагали вдвоем. Рядом бежала, показывая свое рвение сторожа, собака Халтар, черная,