В женском роде - Нил Гейман

и едва замечали — как любой другой предмет, как пустое место. Просто удивительно, как мало внимания вы — да и любой другой человек — уделяете тому, что совершенно неподвижно. Вы проснулись посреди ночи, встали, пошли в маленький туалет своих апартаментов, помочились, вернулись в кровать и мирно уснули. Вы бы все равно не заметили то, что не движется, правда? Что скрыто в тени…

Будь это возможно, бумагой для письма вам стало бы само мое тело. Мысль смешать с чернилами кровь или слюну приходила мне в голову — но нет, зачем? Есть еще такое понятие — «переигрывать», но что поделать, если большая любовь требует широких жестов? У меня нет привычки к широким жестам — скорее уж к узким, к мельчайшим. Один маленький мальчик, помнится, истошно орал — ему хватило одной моей улыбки. Просто он как раз успел себя убедить, что я — мраморная статуя. Именно такие, маленькие, жесты и остаются в памяти навсегда.

Я люблю вас, желаю вас, я в вас нуждаюсь. Я принадлежу вам, так же как вы — мне. Вот оно, мое признание в любви.

Надеюсь, что вскоре вы сможете сами в этом убедиться. И мы больше никогда не расстанемся. Через мгновение вы положите письмо на стол и обернетесь. Я — с вами, даже теперь, в этой старой квартирке, где все стены в персидских коврах.

Вы слишком часто ходили мимо меня.

Довольно.

Я здесь, с вами — сейчас.

Когда вы положите письмо… когда повернетесь и окинете взглядом старую комнату — с облегчением, с радостью или, возможно, с ужасом…

…тогда я пошевелюсь — одно-единственное маленькое движение. И вы, наконец, увидите меня.

Имеется в виду памятник дракону у подножия Вавельского холма в Кракове. Статуя действительно извергает огонь каждые пять минут.