Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Тот, как хищник, кружил между столами, разя сарказмом то одного, то другого ученика, но его маршрут с удручающей регулярностью пролегал мимо Гарольда. Замечания сыпались как из рога изобилия, каждое — мелочное, придирчивое и не имеющее отношения к качеству работы.

— Холмс, ваша стойка нарушает симметрию рабочего пространства. Исправьте.

— Холмс, вы дышите слишком громко. Это отвлекает.

— Холмс, отойдите, вы заслоняете свет.

Это было настолько явно и нелепо, что даже сосед Гарольда по столу, Энтони Голдстейн, не выдержал. Когда Снейп в пятый раз за десять минут бросил очередную колкость в сторону Гарольда, Энтони поинтересовался:

— Профессор, простите, но… что происходит? Вы к нему придрались уже по всем возможным и невозможным поводам.

Снейп замер, медленно повернув к Голдстейну свое бледное, невыразительное лицо.

— Мистер Голдстейн, — прошипел он. — Ваша наблюдательность, внезапно пробудившаяся, могла бы найти лучшее применение, например, в отслеживании температуры вашего собственного, слишком уж бурлящего, котла. А то, что вы называете «придирками», я называю поддержанием стандартов. Минус десять баллов Рейвенкло за то, что лезете не в свое дело. Что касается вас, мистер Холмс, вы, кажется, уже закончили? Раньше всех?

Гарольд кивнул.

— Меняли что-то в рецепте? — продолжал допытываться профессор, придирчиво осматривая идеальное на вид зелье.

— Нет. Просто не резал крапиву, а перетирал. Площадь контакта активного вещества с растворителем обратно пропорциональна размеру частиц и прямо пропорциональна скорости экстракции. Измельчение до состояния пыли ускоряет процесс на семь-девять процентов без ущерба для качества.

Снейп усмехнулся.

— О, базовая магическая химия. Как мило. Вы считаете, что вправе проводить эксперименты, основываясь на… чем?

Тут уж терпение кончилось и у Сью Ли.

— Профессор, — осторожно произнесла она. — Мы что-то пропустили? Мистер Холмс следовал рецепту, просто поменяв способ нарезки. Это могло либо ускорить, либо замедлить процесс — вот и все. Так в чем проблема? Что не так с методикой нарезки?

— Проблема, мисс Ли, в том, что некоторые студенты страдают от иллюзии собственной исключительности, — прошипел Снейп. — Иллюзии, которая рано или поздно приводит к взрыву котла. Или к более плачевным последствиям.

Гарольд вздохнул и покачал головой.

— Профессор Снейп не испытывает проблем с моей методикой, — совершенно бесстрастно обратился он к девочке. — Он просто испытывает личную неприязнь ко мне. И, как это часто бывает с людьми, чья власть ограничена стенами класса, самоутверждается за счет публичного ущемления того, кто, по его мнению, эту неприязнь заслуживает. Примитивная, но эффективная тактика для поддержания авторитета в среде подростков.

Рон Уизли, успевший к этому времени взорвать второй котел, уставился на Гарольда с немым восхищением. Дин Томас присвистнул и, пользуясь тем, что профессор стоит к нему спиной, изобразил аплодисменты. Лонгботтом, наоборот, замер в ужасе, так и не закинув в свой котел иглы дикобраза, что, впрочем, было к лучшему: предварительно выключить огонь перед добавлением последнего ингредиента Невилл позабыл.

— Самоутверждается… — Северус Снейп повторил слова медленно, растягивая каждый слог, и в его тихом голосе зазвучала опасная нотка. — Личная неприязнь… Какие проницательные, глубокие выводы, мистер Холмс. И позвольте поинтересоваться, на чем же они основаны? На вашем необъятном… одиннадцатилетнем опыте?

— На дедукции, профессор, — ответил Гарольд. — Наблюдение, сбор фактов, устранение невозможного. Остается лишь правда, какой бы невероятной или неприятной она ни была.

— Дедукция! — Снейп издал короткий, сухой звук, похожий на смех, но лишенный всякой веселости. — Ах, да, вы же у нас сын самого Шерлока Холмса. Того самого… детектива-шарлатана, чья репутация и «гениальные» методы развеялись как дым, стоило лишь журналистам к ним присмотреться получше? Того, кто не выдержал груза собственного вранья и спрыгнул с крыши?

Удар был низким, грязным и расчетливым. Снейп знал, куда бить. Гарольд почувствовал, как что-то холодное и тяжелое сжалось у него внутри.

— Пресса, профессор, — отчеканил Холмс, — обычно разбирается в сенсациях, а не в фактах. Ее выводы столь же ценны для анализа, как и цвет ваших носков для процесса варки этого зелья. Но раз уж вы заговорили о моем отце и о дедукции… Вы, кажется, сомневаетесь в эффективности этого метода?

— Я сомневаюсь во всем, что пахнет напускным позерством и дешевыми трюками, — отрезал Снейп, скрестив руки на груди. — Но вы можете рискнуть меня переубедить. Раз уж вы наша новая… знаменитость. Порадуйте нас. Продемонстрируйте эти ваши «чудеса дедукции».

Он театрально взмахнул руками, будто предлагая себя в качестве объекта.

— Вот я. Ваш профессор. Ваша загадка. Что же могут рассказать вам ваши наблюдения, мистер Холмс?

Гарольд кивнул, сделал шаг назад, внимательно оглядывая профессора с ног до головы.

— Хорошо. Как пожелаете. Начнем с очевидного, чтобы проверить точность наблюдений. Вы — левша, но сознательно тренировались пользоваться правой рукой для выполнения повседневных задач, вероятно, в детском и подростковом возрасте. Зачем? Возможно, чтобы не выделяться в определенной среде, где леворукость считалась плохой привычкой. с которой следует бороться. Сейчас вы пишете и берете предметы правой, но когда думаете, что за вами не наблюдают, перо самопроизвольно перекладываете в левую. Это видно по микроскопическим чернильным пятнам на указательном пальце левой руки.

Северус Снейп хмыкнул, иронично вздернув бровь.

— Возможно, — заметил он. — И что вам дает это ваше наблюдение? К чему оно?

— О, это элементарно. Отсюда можно сделать целый ряд выводов. Во-первых, сейчас вы, по сути, амбидекстр. Очень неудобный противник. Хотя тут есть кое-какие тонкости и проблемы, вызванные переучиванием, но, думаю, вы о них знаете и так. Во-вторых, вы не чистокровный волшебник. В Магической Британии никто не пытается заставить левшей писать правой рукой, так поступают только в ряде маггловских школ. Но вы и не магглорожденный. Вы — полукровка. Это видно по сочетанию безупречного, почти аристократичного владения магическими нормами с едва уловимыми, но стойкими привычками из маггловского детства. Вы выросли между двух миров и ни в одном не чувствовали себя полностью своим. Вероятно, ваша мать была магглой, а отец — волшебником. И он пил. Не эпизодически, а хронически. Судя по тому, как вы инстинктивно отстраняетесь, когда от кого-то пахнет дешевым джином или виски, и как ваше лицо на долю секунды кривится (видел я как-то раз, как вы наткнулись на мистера Филча, который позволил себе принять лишнего) — это рефлекс, выработанный в детстве. Вы курите, но не трубку или сигары, а обычные маггловские сигареты. Следы никотина на указательном и среднем пальцах левой руки, легкая желтизна. И вы тщательно это скрываете — пачка спрятана во внутреннем потайном кармане, который слегка оттопырен. Вы курите в одиночестве, в строго отведенном месте, где вас никто не