Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Делать было нечего. Нужно было играть по новым правилам.

— Дэвид, — сказал Майкрофт, заканчивая разговор с Фэном. — Организуйте мне срочную встречу или хотя бы связь с архиепископом Кентерберийским. И передайте в медицинский блок: подготовить ребенка к кратковременной транспортировке. Мистера Шерлока Холмса в известность ставить, разумеется, не нужно.

— Да, сэр, — кивнул помощник. — Позвольте уточнить: а что делать с теми магами?

— Да ничего, — недоуменно отзвался Майкрофт Холмс. — Хотя… Переведите их в камеры, что ли. Пусть посидят, подумают о вечном — им полезно. Если этот Дамблдор на самом деле птица высокого полета, их Министерство рано или поздно спохватится, куда он запропастился.

Через пятнадцать минут Майкрофт с племянником отбыли в сторону Ламбетского дворца: архиепископ Кентерберийский согласился с доводами Холмса и был готов его принять.

Майкрофт смотрел на юного Гарольда, сидящего рядом, и размышлял. Этот ребенок уже успел превратиться в головную боль государственного масштаба, точку пересечения интересов брата-гения, магического истеблишмента и теперь еще и церковных структур. Все это было чудовищно неэффективно. Но иного пути не было. Нужно было закрепить Гарри Поттера за этим миром раз и навсегда. Чтобы ни одно магическое письмо не могло оспорить его нового имени: Гарольд Холмс. Звучало… приемлемо. Теперь предстояло сделать так, чтобы это имя отпечаталось не только в государственных реестрах, но и в мифической «Книге» магов.

Гарольд Холмс сидел в самом глухом углу библиотеки за столом, заваленным стопками книг, которые не имели никакого отношения к учебной программе: «Токсикология магических тварей», «Основы следственных действий для авроров» и «Невербальная коммуникация и ее распознавание». Он составлял досье на преподавателей и наиболее подозрительных учеников, и ему не хватало данных. Вернее, данных было много, но они были хаотичны. Нужна была система.

Однако была у Гарольда и другая, более интересная причина находиться здесь. Причина имела имя: Салли-Энн Перкс. Эта девочка, ничем, казалось бы, не примечательная, стала для него самой интригующей загадкой Хогвартса.

Впервые Холмс заметил ее, вернее, наткнулся на нее, буквально через полчаса после своего эпического изгнания с урока зельеварения. Воодушевленный, взбудораженный, но собранный, он шел по коридору, прокручивая в голове возможные последствия собственной выходки, когда из-за угла с гиканьем, смехом и криками выскочила группа второкурсников-гриффиндорцев. Гарольд резко свернул в сторону, уступая дорогу. Один из парней, оглядываясь на товарищей, задел плечом хрупкую, бледную девочку, которая спокойно стояла у стены. Из ее рук выскользнула сумка, и содержимое — учебники, пергаменты, несколько странных, гладких камушков — рассыпалось по каменному полу.

— Эй, смотри под ноги! — крикнул ей гриффиндорец, даже не обернувшись.

Гарольд, движимый вежливостью (и, если честно, любопытством), молча наклонился и стал собирать упавшие вещи.

— Спасибо, — тихий, почти беззвучный голосок заставил его поднять голову.

Над ним стояла девочка. Бледная кожа, прямые волосы, большие серые глаза, смотревшие куда-то сквозь него. Она была настолько… обыкновенной, что это само по себе становилось необычным. Ни одной яркой черты, ни одного запоминающегося жеста. Одежда — стандартная мантия, чуть великоватая.

— Спасибо, — снова сказала она.

— Не за что. Гарольд Холмс.

— Салли-Энн. Перкс.

Она взяла у него сумку, кивнула и растворилась в боковом проходе, даже не улыбнувшись. Гарольд продолжил путь, и уже через тридцать секунд поймал себя на том, что не может вспомнить ни цвета ее волос, ни точных черт лица. В памяти остался лишь общий силуэт и ощущение… пустоты. Как будто он разговаривал с призраком. Да даже не с призраком, — эти ребята все же были запоминающимися! — а с невидимкой!

Память услужливо подсказала, что фамилию девочки Гарольд уже слышал на распределении. Но больше — ничего. Он даже не мог припомнить, на какой факультет ее отправили! Это был первый тревожный звоночек. Его память обычно не давала сбоев. Она фиксировала все: трещинку на стене, запах духов профессора Синистры, количество пуговиц на мантии Макгонагалл. Но Салли-Энн Перкс выпадала. Словно его сознание, встретив столь низкий уровень «информационного шума», классифицировало ее как фоновый объект и попросту удалила все данные о ней.

Это цепляло, и Холмс, подумав, начал эксперимент. Стал намеренно искать ее взглядом в толпе, в Большом зале, на уроках. И обнаружил удивительную вещь: ему приходилось заставлять себя ее помнить. Стоило ей выйти из поля зрения, как мысль о ней угасала, словно ее стирал невидимый ластик. Он завел в блокноте отдельную графу: «С.Э.П.», куда вносил время и место наблюдений, вынуждая мозг закреплять данные. Так он выяснил вторую странность: Салли-Энн Перкс училась на Рейвенкло. Они жили в одной башне. И он ни разу не видел ее в гостиной факультета, за завтраком и даже на некоторых общих для потока занятиях. Впрочем, на Рейвенкло это не было чем-то из ряда вон: индивидуализм ценился, и многие предпочитали уединение. Но отсутствие на обязательных уроках? Это уже было серьезно.

Гарольд, которого временно отстранили от ряда занятий аж до середины октября в качестве наказания, имел вескую причину пропускать пары. У Перкс такой причины, судя по всему, не было. Она просто… отсутствовала. И что поразительно — ее отсутствие тоже никто не замечал. Профессор Флитвик не спрашивал, куда девался еще один «вороненок». Макгонагалл не карала Рейвенкло снятыми баллами. Словно в классных журналах напротив ее имени стояла невидимая пометка: «Не учитывать».

Подобная выборочная амнезия, кстати говоря, имела массовый характер.

Никто из однокурсников-первокурсников Холмса тоже не мог вспомнить Салли-Энн Перкс. Ни Энтони Голдстейн, ни Сью Ли, ни даже дотошная Падма Патил. Когда Гарольд настойчиво спрашивал, люди морщили лбы, делали усилие и в итоге пожимали плечами: «Кажется, была такая… на распределении? Не уверен. А что?»

И вот теперь Гарольд Холмс сидел в библиотеке, преследуя две цели. Во-первых, изучать необходимую литературу вдали от назойливых взглядов. Во-вторых, наблюдать за Салли-Энн, которая, оказывается, была здесь частой гостьей. Гарольд, наконец выследив девчонку (что было невероятно сложной задачей — приходилось постоянно держать ее в фокусе сознания, как сложное уравнение, которое забываешь, если отвлечься), сделал несколько предварительных выводов. Все данные он, конечно же, записал в свой блокнот — чтоб уж наверняка!

Внешность. Ничем не примечательная. Среднего роста, мышиного цвета волосы, собранные в простой хвост, стандартная мантия. Одежда чуть великовата, словно куплена на вырост, или чтобы скрыть контуры фигуры.

Поведение. Движения плавные, бесшумные. Она не крадется — она просто… не привлекает к себе внимания. Ее траектории