Донбасский лабиринт - Булат Арсал
Странными были их разговоры в первые свидания короткого «конфетно-букетного» периода. Они гуляли по улицам дышащего майским воздухом Донецка, и беседы их велись в основном вокруг происходящего в Украине и Донбассе. Вскоре ему показалось, что он выполняет некую миссию по перевоспитанию заблудшей души, потерявшую (или никогда не имевшую) генетическую связь с русским миром и неправильно понимающую ситуацию в связи с политической близорукостью. Он даже где-то начал представлять себя неким миссионером или даже комиссаром, прибывшим чуть ли не именно к этой «заблудшей овечке», дабы вернуть нечастную в ряды строителей нового общества. Бред, конечно, но и слов из песни не выкинешь…
Однажды он остановился посреди своей очередной пламенной речи, взял её за плечи, посмотрел в карие, почти цыганские очи, притянул к себе, и они впервые слились в долгом нежном поцелуе. Больше разговоров о политике между ними не было. Согласитесь, глупое занятие между уже неюными людьми на пороге нового этапа их жизней. А если это счастье? А если боги не смеялись над ними?
Когда вскоре после майских праздников гуманитарный батальон был распущен, он точно был уверен, что совсем не хочет возвращаться к прежней жизни. У него теперь появился человек в Донецке, которого нужно было защищать. Семья с дочерью-подростком и весьма нездоровой матерью. Решение – идти в действующую армию – было принято просто, как само собой разумеющееся. Мужчина должен нести в семью добычу, а для этого нужно работать. Куда ещё он может вложить свои силы и энергию в военное время? Ответ ясен, как солнечный день, – в армию! Вот и новый резкий поворот за очередной угол лабиринта судьбы. Что за ним? Тёмная неизвестность. Отчётливо понятно, что война, но что будет с тобой лично – никому не дано знать. Тогда к чему изводить себя гаданиями на кофейной гуще и прочей хиромантией?
Теперь всё сложилось по полочкам, и хаотическое движение в его первые месяцы на воюющем Донбассе улеглось в осмысленные и логические рамки: семья, республика, война, армия. Потом он ещё не раз будет вспоминать то время и почти всегда делать мысленно заключение, что его судьба – это результат собственных решений и поступков, о которых он ни разу не пожалел, даже если понимал, что люди, как правило, так не поступают. Всё-таки скучновато живёт человечество в основной своей массе…
Глава VII
Ствол, казённик и лафет
В общественном транспорте постоянно запускалось объявление о наборе в ряды Народной милиции ДНР, которая была организована в октябре 2014 года, упорядочив разброд и шатание, наблюдавшиеся в первые месяцы сопротивления украинским нацистам. Время шальных формирований, скорее похожих на ОПГ, и с наименованиями, повторяющими названия уличных и дворовых банд ещё советского периода, уходило в прошлое. Теперь существовал армейский корпус с бригадами, полками и отдельными батальонами. Было усмирено и приведено к подчинению вольное казачество, безнадёжно утерявшее историческую связь с удалым станичным народом, описанным в произведениях Михаила Шолохова. Правда, водку они хлестали аккурат как в загульных сценах фильма «Тихий Дон» Сергея Герасимова.
Военкомат встретил почти пустыми коридорами, но сказать, что в комнате для подписания контрактов девушки скучали, было нельзя. Ему даже пришлось чуток подождать, пока освободится место за столом, где ему предстояло написать рапорт, биографию и ещё ответить на сотню замысловатых вопросов абсурдного психологического теста, составить который мог любой образованный патологический неврастеник.
Медкомиссия была пройдена без отказов, и уже через пару дней, собрав рюкзак, облачившись в «горку», зашнуровав и до блеска начистив берцы, он двинулся на сборный пункт, где народу оказалось намного больше, чем в районном военкомате.
В толпе ожидавших своей участи новобранцев сновали туда-сюда люди в форме с кобурами на портупеях и кипами «личных дел». Их все шёпотом называли «покупателями», приехавшими за пополнением в свои части.
Он не придавал особого значения тому, куда попадёт служить. Всё-таки регион для него оставался ещё малознакомым, хотя и небольшим. Невольно тогда вспомнился призыв в Советскую Армию и военкомат в Казани, откуда «покупатели» увозили уже побритых наголо новобранцев в самые разные уголки огромной страны. Кому-то повезло служить в соседней области. Кто-то неожиданно для себя удивлялся, как сержанты из стройбата вдруг уже в поезде облачались в морскую форму и всем радостно объявляли, что впереди их ждёт три увлекательных и незабываемых года в тельняшках на Тихоокеанском флоте или в кругосветке под водой на атомной подлодке.
В Донбассе не было ни океанов, ни Средней Азии с её пустынями, ни своего Заполярья с белыми медведями. Здесь всё находилось близко, и из любой боевой позиции можно было добраться до Донецка в течение пары-тройки часов. Ключевым отличием от службы в армии мирного времени было то, что практически все войсковые части ДНР находились на самой что ни на есть передовой позиции боевого соприкосновения и всегда в самой высшей степени боевой готовности… Война…
Доверившись провидению, он спокойно сидел в курилке, где травили анекдоты, и изредка прислушивался к голосу очередного офицера-комплектовщика, время от времени выкрикивавшего различные фамилии. В конце концов он услышал своё имя и уже очень скоро сидел под тентом в кузове «Урала», увозившего его и ещё с десяток бойцов на службу в знаменитую и легендарную Первую Славянскую мотострелковую бригаду в посёлок городского типа Комсомольское.
Особенно запомнился шустрый паренёк из Горловки, веселивший всех анекдотами по дороге в часть. Однако чем дальше машина уходила от Донецка, тем реже сыпались шутки, а к концу пути весельчак совсем загрустил, сделав откровенно безрадостный вывод вслух: «Ни хрена себе – конец географии! Как же я домой по выходным до бабы добираться буду?»
Не успели откинуть задний борт кузова, чтобы спрыгнуть на землю, как к машине подошёл маленького росточка старший лейтенант и весело спросил:
– Ну, кто тут из вас славные артиллеристы? Записываю в батарею, пока вас в пехоту не загребли.
Так он попал в