Мститель Донбасса. Вира кровью - Александр Анатольевич Пересвет

Глава 4

Дальше надо действовать быстро. Пусть до смены часовых ещё полтора часа, но война полна случайностей настолько, что их запросто можно приравнять к неизбежностям. Даже нужно, если подольше жить хочешь. Давайте, торопимся, ребята!

Главное на данный момент – просочиться в подвал. Там, по словам безвременно усопшего, трое, и ещё один на входе. Если этого тихо прикрутим, то с остальными легче. Даже стрелять можно – хлопков ПБС наверху не слышно будет. Затем хватаем двоих писателей и тихо смываемся – через заднюю дверь столовской кухни или через люк. Наверняка у кого-то должны быть ключи.

Далее Шрек и Еланец отволакивают журналистов в нашу машину и тихарятся там. Если через полчаса мы со Злым не появимся – прогреваете машину ещё пять минут, и если нас всё же нет, то тихонечко уезжаете к Лобачово через Старый Айдар. Мы там ходили, помните, – где блокпосты и секреты, знаете. Объедете или, на крайняк, обойдёте. Пропуска на машине хорошие, «контрабасы» для себя делали, но всё ж не борзейте, время-то ночное. «Бобика» милицейского у входа номера срисовали? Не «обижаешь, командир», а «Так точно!». Потому как не исключаю, что на нём мы отсюда с третьим писателем выбираться будем. Не шмальните там сгоряча, как подъедем. Если за нами тут шухер поднимется, то уходите сами.

Едете без света, будьте внимательны. В село не въезжаете, там укропов полно. Шрек, «контрабасы» тебя хорошо срисовали, на перекрёстке перед селом свернёшь влево, тут же включишь подфарники на две секунды. В ответ получишь две вспышки по секунде синим фонариком на дорогу. То есть под колёса смотри: на дороге у тебя должно два раза синим появиться, на снегу хорошо видно. Число пароля – сто один. Едете, куда они укажут, там у них своя переправа есть, не там, где все переправляются. Плоты там у них. «Контрабасы» всё сделают сами, и машину заберут, так что всё наше забираете. Ясна задача?

Шрек кивнул и по заведённому ещё в роте порядку кратко повторил диспозицию. В основе всё то же: упокоить часовых, вытащить журналистов. Второе – смыться, не поднимая шума. Третье – совместиться с контрабандистами. С ними уйти.

Нет, теперь есть и четвёртое. Гадёныша Кудилова прикрутить.

Входная дверь. Дверь в фойе. Обе прикрыты, но не закрыты. Естественно, начкар – или разводящий, кем он был? – их так и оставил, когда выходил. Ключи от столовой-люка-подвала есть? Да, вот какие-то.

Затолкав тело, которое Шрек споро приволок с улицы, в администраторскую – или как тут эта комнатка называется, – просочились к лестнице. Здесь разделились. Вовка аккуратно, чтобы не стукнуть, прикрыл створки дверей, оставив щёлку, возле которой и заныкался, чтобы наблюдать за фойе, а заодно и за лестницей сверху. Остальные тихо сползли по стеночке вниз. Да, трудно без плана помещений. Непонятно, где может стоять – или, может, ходить? – часовой. Где засели трое охранников. Как тут вообще всё устроено. Может, шумнуть как-то особенно, чтобы часового привлечь? Нет, слишком рискованно. Раз вышло, на второй не надейся. Известный закон.

Самый надёжный прибор – зеркальце – показал, что часового в коридоре подвала нет. Прячется где-то, гад, и кемарит! Легче от того? Нет, не легче. Надо знать, где он устав нарушает, а то выскочит из-за спины, как чёрт из табакерки – и конец операции!

Но и ждать некогда. Потихоньку, по одному, стали ввинчиваться в коридор. Сначала Еланец, который сместился на пять метров вправо и замер там, прикрывая товарищей. Затем Буран, который сделал то же самое в направлении налево. Злой прикрывал спины, затем продвинулся вперёд Еланца.

Отфиксировали обстановку. Пока тихо. Подвал чистый, обычный. Система коридорная. Восемь дверей: две в торцах, две со стороны выхода на лестницу и четыре по противоположной стене.

Алексей прислушался. Нет, стой! Не тихо здесь! Слева послышался какой-то неразборчивый выкрик. Голос женский. Он сделал знак ребятам, чтобы прикрыли его, и сдвинулся в направлении звуков. Так, одна из дверей приоткрыта. Звуки доносятся оттуда. Очень похожие на стоны. Ещё несколько стелющихся шагов. Звуки становятся разборчивее. Борьба? Нет, возня. И снова женский стон. А, ну, конечно! Пока подразделение на боевых, караульная смена в отсутствие начальства занимается процессом размножения. Что ж, тем лучше. Снимем часового с бабы – а остальных примем тёпленькими!

Но тут раздался новый выкрик, уже вполне отчётливый:

– Ну, не надо, пожалуйста! Я же вам всё уже отдала!

Ага, ситуация перестаёт быть томной. Похоже, женщина участвует в процессе против своего желания.

Как всякий нормальный мужик, Алексей сам тоже всегда был настроен на размножиться. Шутил иногда в духе: «Эх, и чего женщины обставляют это дело такими сложностями? Был бы я девкою – даже на трусы не тратился бы, всё равно постоянно снимать».

Но, будучи именно нормальным мужчиной, он уважал это право женщин на их сложности. И сам с удовольствием участвовал в древнейшей игре между полами. Той, в которой одни со всем пылом штурмуют крепость, а другие с тем же пылом её защищают, но… Постепенно сдавая бастион за бастионом, выкидывают в конце белый флаг. Причём только после сдачи крепости выясняется, что это именно её гарнизон тщательно спланировал и штурм, и оборону. Отдельное внимание уделив тому, чтобы штурмующий из-за слишком упорной защиты не бросил бесперспективное занятие и не ушёл брать другой замок.

Глаза Бурана сузились. Часовой, конечно, потрафил чужой ДРГ, что ушёл с поста, но то, чем он занимается, должно быть наказано радикально.

Алексей вновь достал своё зеркальце, просунул в приоткрытую дверь. Так, понятно. Какая-то бойлерная, скорее всего, – помещение с висящими кишками трубами. У дальней стены что-то вроде каптёрки: шкафы, явно для инструментов, стол, лежанка. На лежанке – ритмичное движение. У стола – другое развлечение: голая девушка стоит на нём на коленях, руки на затылке, а двое мужиков в камуфляже что-то ей втолковывают, причём один наворачивает её волосы себе на кулак. А вот часовой – кем