Регистрация - Дмитрий Глуховский
Вышла на остановке «ЦВКГ им. А.А.Вишневского». Направо и налево тянулся серый забор, сколько хватало глаз, а за забором, в отдалении, высились серые госпитальные корпуса. Ульяна сориентировалась, отыскала проходную. Стала объяснять, куда ей, к кому.
— Вы ему кто? — спросил у нее с самого утра уже уставший охранник.
— Невеста.
— Ну то есть, еще не член семьи? На данный момент.
— Невеста, ну? Собираемся пожениться. Вот, приехала делать предложение руки и сердца, — улыбнулась ему Ульяна, как всегда улыбалась охранникам.
— В паспорте если отметки нет, не положено, — отрезал он.
— Дак как я выйду-то за него, если вы меня не пускаете?
Охранник посмотрел на нее, как на умственно отсталую. Для него здешние правила жизни были как таблица умножения: четкие и неотменимые.
— Девушка. Пусть он вам пишет тогда заявление на главврача, с вашим ФИО. У нас тут режимный объект, понимаете? Вдруг вы диверсантка украинская, тогда что?
— Это я-то?
— А сейчас время такое. Любой может быть. Они вон по телефону людьми крутят, как хотят. И поезда под откос пускают, и что угодно. Пиши иди.
Ульяна плюнула, еле на хуй его не послала, удержалась; стала набирать Саше — и слава тебе, господи — подошли.
— Саша? Сашенька! Я тут, на КПП. Не разрешают, нужно заявление, чтобы оформили. Ага. Царева Ульяна Константиновна я, если что. Ты как? Ага. Попросишь? Да я тут подожду.
Но больничные шестерни медленно двигались, слишком огромные, слишком тяжелые они были для одной человеческой силы. Пока еще провернулись... Ульяна успела уже все вокруг исходить, везде посидеть, продмаг найти, взяла себе горячую сосиску в тесте — сто пятьдесят рублей, между прочим, от Вологды вдвое! — проглотить, и еще одну такую потом себе разрешить, хоть жаба и душила.
Сидела на скамейке посреди темного пятна — в тени от тополя, в глаза пух пургой летел, убивала время телефоном. Открыла «Авито», стала смотреть, какие в Вологде квартиры бывают. За четыре миллиона триста тысяч была, например, однокомнатная, тридцать семь метров, на Архангельской улице, с современным ремонтом, с застекленной лоджией, натяжные потолки везде, кухня белая такая с искусственным камнем, техника уже вся стоит, вид во двор не стремный, видно, что новостройка плюс-минус, душевая кабина с паром и сидушечкой, дверь стальная симпатичная... Получше уж явно, чем то, в чем Ульяна всю жизнь перекантовывалась, и это уже почти центр: по Маршала Конева раз, она там дальше в Герцена переходит, и уже до Проспекта Мира рукой подать.
А вот другая, прямо на Маршала Конева уже, и сорок пять целых метров, ого, и всего за три с половиной миллиона. «Вариант — заезжай и живи!» подписано, но ремонтец, если честно, так себе, бабка-стайл, как Кристинка бы сказала. Но, блин, сорок пять метров это уже сорок пять метров, все-таки. Две комнаты, гостиную можно переделать по-человечески, диван нормальный найти какой-нибудь, стены в белый, допустим, ну и такое уютненькое, как раньше закутки в Икее, организовать: тут фотографию черно-белую стильную в рамке повесить, тут котика плюшевого посадим, тут стеллажи, тут журналы кинуть модные, вообще будет другое совсем впечатление. Ну и потом, Конева — это уже вообще к жизни близко.
О, а за четыре семьсот вот эта вообще класс, уже с белеными стенами, уже с евроремонтом, на Карла Маркса, во Фрязино, пятьдесят один метр, это почти что на речке, там даже золотые купола Никольской церкви будут из окон видны, если верхний этаж и окна в ту сторону, вот тут можно было бы уже точно нормальную жизнь наладить, это не времянка какая-то, тут уже и маме есть, где переночевать, и подруг сюда можно на девишник, да и семьей вроде как не тесно.
Полетели несфотканные еще фотки из будущего у Ульяны перед глазами: пришли Алинка и Крис в гости, едят суши с доставки, пьют винчик, болтают — а потом в клуб на ночь; мама в кухне варганит что-то, уютно; Ульяна валяется на диване, смотрит «Белый лотос», потому что «Великолепный век» к такой квартире уже не подходит, нужно будет в ней причащаться чего-то более продвинутого, такого, о чем она слышала, но вникать ленилась... И не одна, конечно, смотрит, а в обнимку с кем-то, и чипсами хрустит с ним в ритм, и смеются в унисон. С кем? Да с Сашей же, с Сашей!
Оторвалась от квартир.
Надо ему, кстати, конфет купить пойти, Саша сладкоежка же. Встала с лавки, вернулась в продмаг, набрала ассорти: «Мишка на Севере», батончики шоколадные, «Белочка», Саша сладкоежка же... Набрала и, пока ждала, сама половину слопала. Потом вдруг подумала: это не я хочу сладкого, это он, это ребенок. Он же наполовину из Саши состоит, вот и унаследовал, получается.
Опустила руку на живот, прислушалась. Там пока что молчали, конечно.
И вдруг ей по-настоящему захотелось увидеть Сашу, чтобы этим открытием поделиться с ним. Но пришлось еще ждать — чтобы достучались, чтобы прочли, чтобы подумали, чтобы решили, чтобы утвердили. У них тут таких Саш было как патронов в пулеметной ленте — пока еще очередь дойдет.
Но дошла все-таки.
Госпиталь был безразмерный: корпуса-корпуса, коридоры-коридоры, палаты-палаты. И весь он был забит странными людьми. Ульяна в детстве такое видела, когда соседские пацаны муравейник залили бензином и подожгли — и вот те охуевшие погорелые муравьи, которые случайно выжили и не знали, что теперь с этим делать, были на здешних пациентов чем-то похожи.
На этаже ей сказали сначала зайти в ординаторскую, поговорить с лечащим врачом, пока он на месте. Лечащий был молодой парень, лицо как у школьника; он все пытался хмуриться, чтобы показаться опытней, но иногда забывался, и тогда пролезала наружу полная растерянность, как от невыученного материала на экзамене.
— Так... Ну он меня просил без спойлеров, так сказать... — произнес он. — Но кое-что вам надо будет учесть. Вообще-то состояние у пациента не айс. Да. Как бы... Одна операция прошла, трудная. И еще одна предстоит. Еще сложнее. Так что он сейчас на препаратах... На морфинах. Поэтому не совсем... В адеквате. Просто имейте это в виду, ладно?
— Ладно, — ответила Ульяна.
— Все будет хорошо. Все будет хорошо.
— Ну и вы учтите... Что пока мы тут то, пока се... Так-то часы посещения закончились уже на сегодня, так что