Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой

Но что означал для Комкова первый путь? Разместить заказ на проект кирпичного завода в проектном бюро или в институте — раз; добиться утверждения проекта в тресте Уралчермет — два; утвердить проект в министерстве — три; в Госплане — четыре, в Совете Министров республики — пять. Лишь после этого кирпичный завод Верхнегубинского горно-химического комбината, как именовал Комков свое детище в бумагах личного пользования, мог попасть в «титульный список» новостроек, что, в свою очередь, означало, что Госснаб примет к исполнению заказ на стройматериалы и оборудование для завода, а трест Уралчерметстрой включит Верхнегубинский завод цветного кирпича в число пусковых объектов. И займет вся эта процедура включения стройки в титульный список… Вениамин Вениаминович, вы прикидывали с Комковым сроки?

— Конечно, конечно, — торопливо откликнулся Степанов, даже встать попытался. — Ну, мы с Артемом Владимировичем считали, что проектирование и утверждение займет примерно с полгода. Летом, считали, можно будет начать основные работы — фундамент и все такое.

— Проект вам утвердили?

— Трест утвердил. Министерство тоже вроде утвердило… — не очень уверенно ответил Степанов, вздохнул и объяснил: — Я, знаете, больше занимался действующим производством. А перспектива — это дело Артема Владимировича. Конечно, он обо всем меня информировал…

Степанов развел руками: извините, мол, запамятовал.

— Я вам помогу. Министерство действительно проект вашего завода рассматривало. Но не утвердило, а направило на экспертизу в Госплан РСФСР: насколько стройка целесообразна с точки зрения народного хозяйства, в какие сроки и когда можно и нужно строить. Вас так информировал Комков?

— Да, да, — поспешно согласился Степанов. — Знаете, столько событий… Извините.

— Итак, — продолжал я, пробежав взглядом свои записи, — к новому году Комков твердо знал, что если он не предпримет экстраординарных мер, то завод цветного кирпича в «титульный список» не попадет. Или попадет через год-два. Да плюс еще год-два будет идти строительство. И это в то время, как «диким» способом он за лето вводил по цеху! Правда, кирпичный завод — это не цех… Какое вы получили в начале февраля письмо от Комкова? О чем? — повернулся я к Пузаневу.

— Спрашивал, не хотим ли мы поработать на «нулевом цикле».

— Вот вам и смешанный способ… Нет, не хотел Комков ждать три-четыре года. Для другого, возможно, это было вполне естественно — ждать решения вышестоящих органов. Но только не для Комкова. Комков из породы победителей, для него ожидание — уже поражение! И раз так не получается, раз нормальный способ очень долог, то… Есть ведь еще и второй путь!

— Какой второй? — не вытерпел-таки Степанов. — Не было никакого второго пути. Только один — через Стройбанк.

— Да, Вениамин Вениаминович, для вас действительно второго пути не было. Ваш личный архив ограничивается материалами по фабрике сухих красок, как вы называете цехи охры и мумии. А вот в архиве Комкова материалов намного больше…

Я порылся в своей папке, нашел выписку из пояснительной записки Комкова и зачитал:

— «Вариант «Б». Смешанный. Нулевой цикл — 25 тысяч рублей. Хозспособ…» Вам понятно, что означает — «хозспособ»?

— Да, но я… — растерянно проговорил Степанов.

— Вы об этом варианте узнали лишь утром — в день аварии. Из телефонного разговора с Комковым, когда он вам сообщил, что проект кирпичного завода через Стройбанк не прошел. «Может быть, стоит подумать над таким вариантом, — сказал вам Комков, — начнем хозспособом, создадим задел, а закончит стройку трест Уралчерметстрой.

— О смешанном варианте речи вроде бы не было, — вмешался Пузанев. Нет, не верит!

— А письмо, которое вы получили в начале февраля? Стройбанк проект кирпичного завода и не должен был пропустить — Комков это знал отлично. А вот почему он водил за нос начальника рудника… Вариант «Б», смешанный, как назвал его Комков, был им лично разработан еще в декабре прошлого года. По этому варианту первые два этапа — «нулевой цикл» и стены — должны были возводиться «диким» способом.

— Не может быть… — выдохнул пораженный Степанов.

— К сожалению, может. Опять «дикая» стройка, или «хозспособ», как он предпочитал именовать сей метод. И опять, разумеется, с привлечением пенсионеров.

— Но почему? Зачем ему это? — недоумевал Степанов. — Почему он скрывал от меня этот смешанный вариант?

— Не только от вас. От всех. А почему… Можно сделать три предположения: во-первых, надеялся, что пускать этот вариант «Б» в дело не придется, так как к лету стройка уже успеет войти в «титульный список». Маловероятно? Да, пожалуй. Не такой уж он наивный, главный инженер Комков. Боялся отрицательного отношения к этой идее смешанного строительства со стороны начальника рудника? Как вы думаете, Вениамин Вениаминович?

Степанов посмотрел на меня с недоумением:

— Зачем ему меня бояться? Мы с ним всегда были одного мнения. У нас разногласий, не существовало.

— Да, вы правы. Тогда остается третье объяснение: сам боялся. За себя боялся. За свое будущее. Странно? Опять не похоже на Комкова? Две ревизии по цехам охры и мумии — все в полном ажуре, способ испытанный… Тася, когда вы заметили, что ваш отец резко изменился? По отношению к Комкову?

Тася ответила не сразу — пришлось прийти на помощь.

— Когда он стал выпивать?

— Не помню точно… С прошлого лета, наверное.

— Пожалуй, даже раньше. Когда понял, что Комков не рассчитывается с пенсионерами полностью. И совсем потерял голову Сердюк, когда узнал, что квартирант купил автомашину. Подвыпив крепко, решил объясниться начистоту: «На какие деньги, Артем? Стариковские?» — «Деловой фонд» кредитовал, батя, — посмеивался Комков. — Экономисты подсчитали, что главный инженер рудника каждый день совершенно нерационально затрачивает четыре часа на преодоление пространства. Отсюда задача: каким образом уменьшить «пространственные» расходы главного инженера рудника, чтобы он повысил коэффициент полезного действия своего рабочего времени? Вот тебе и решение задачи», — похлопал Комков по ярко-красному кузову «Москвича. — «На чужие, значит, деньги купил, — наливался гневом Сердюк. — Прикарманил…» — «Чудак, отец, — продолжал посмеиваться Комков. — Все делается для пользы общественной. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, как и что надо делать, чтобы от этого получило выгоду государство?»