Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой
— Перестань! — прикрикнула Галочка… Как же она хороша, когда зла! И ничуть, ничуть не изменилась… Только вот мундир младшего советника юстиции… Так в чем же провинилась наша бедная Верхнегубинская прокуратура? Позволь, но как она сказала? «Перестань»? В единственном числе? Невероятно!..
— Галочка, я понимаю…
Галочка мгновенно приняла официальную позу: эдакий точеный силуэт государственного обвинителя на фоне желтой масляной панели одноместного полулюкса заводского масштаба — панцирная кровать, однотумбовый стол, два потертых кресла, зеркало, чуть косо висящее на противоположной стене, раковина в углу, коврик на полу…
— Я хочу внести ясность, — заявила Галочка. — Я приехала в Верхнюю Губу по служебному делу…
— Понятно, — подтвердил я свою сообразительность, но Галочка мое «понятно» игнорировала начисто.
— Тридцатого апреля, — продолжала Галочка бесстрастно, словно зачитывая в суде обвинительное заключение, — меня вызвал прокурор области и приказал в порядке исключения лично проверить заявление гражданки Красковой, преподавателя физкультуры Верхнегубинской средней школы номер семь, о хищении огнестрельного боевого оружия…
— Что, что?
Я даже привстал в кресле: что за чертовщина? Всю тарабарщину насчет гражданки Красковой и вызова Галочки к прокурору области я пропустил мимо ушей — так уж получилось, но когда до моего взбаламученного ума дошли слова о хищении огнестрельного, да еще боевого оружия?!.
— Повторяю, — прежним бесстрастным тоном и не глядя на меня, повторила Галочка. — Гражданка Краскова пробилась на прием вне очереди к прокурору области и заявила, что у нее похищен пистолет системы Марголина…
— Какой пистолет? Первый раз слышу… — развел я руками в недоумении и замешательстве: ничего себе номер! У нас, у городской прокуратуры, можно сказать под носом, воруют пистолеты системы Марголина… Что это за пистолет, кстати? Спортивный?.. А мы — ни слухом не ведаем? А областная прокуратура, ударив в набат, шлет своего следователя? Вот так пироги с маком… Позволь, но неужели и в горотделе милиции ничего об этом пистолете не слышали и не знают? Черт бы их побрал! Оперативность, называется…
— Я понимаю, — с едва заметной усмешкой, бросив на меня лишь мимолетный взгляд и явно наслаждаясь моим совершенно очевидным замешательством, сказала Галочка чуть потеплее, но не меняя позы, — прокурор в суде, и только! — Верхнегубинской прокуратуре, разумеется, неприятно, что заявительница вместо того чтобы явиться в милицию, едет в город, пробивается на прием к областному прокурору и заявляет, что она в Верхней Губе никому не доверяет, что она…
— Не доверяет?! Ну, знаете!..
Я схватил трубку телефона. Какой же номер у начальника милиции? Светония помню до запятой, а номер телефона начальника милиции, с которым на неделе разговаривал раз по десять, забыл!
Я со злостью швырнул трубку на место. С такой злостью, что телефон едва не загремел со стола — Галочка задержала его на самом краю.
— Нервы, Валентин Александрович, — сказала она, язвительно улыбаясь. — Лечить надо нервы, Валентин Александрович. Кстати, я хочу попросить к себе в помощники одного из ваших следователей. Местных условий я не знаю, дело, предполагаю, нелегкое, а срок командировки у меня — всего неделя. Кто у вас из следователей сейчас более или менее свободен?
Я пожал плечами: когда всего два следователя, а один из них в отпуске…
— Позвони Волошевскому — он сейчас за прокурора. Бурков на бюллетене. Семь-девять-семь.
Она и в самом деле воспользовалась «моей любезностью» и позвонила:
— Андрей Всеволодович? Не узнаете? У вас в голосе такие испуганные нотки… Ха-ха! Конечно, Галочка. Шесть лет, а вы помните мой голос? Ах, вы звонили в областную прокуратуру… Да, да, все в порядке: даже полулюкс… Да, да, шесть лет… Как быстро летит время… Губа? Еще не рассмотрела. Ваш… То есть мой конвоир так быстро этапировал меня в гостиницу… Нет, что вы! Я нисколько на него не обижаюсь!.. Хм… Я всегда считала вас, Андрей Всеволодович, истинным джентльменом… Муж? А разве вы с ним знакомы? Ах да, верно… Все хорошо. Он недавно выиграл такой, знаете, мертвый процесс… Ха-ха! Действительно, вы правы, комичная ситуация: жена — государственный обвинитель, а муж — защитник… Нет, нет, что вы! Бог миловал… Как можно допустить такое кощунство над семейной жизнью!..
Я, сам того не замечая, зажал уши. Такой французский прононс! Море обаяния… Будь все!.. А чего чертыхаться? Служба есть служба. Но поручение Волошевского я, кажется, выполнил, можно и откланяться. Пора откланиваться… А кресло словно присосало, приклеило — не подняться. И на душе такая слякоть…
— Вы никак задремали, Валентин Александрович?
Столько иронии!.. Так превосходно держится — позавидовать можно. Только смотрит все время куда-то мимо меня. Чуть-чуть мимо. А так — изящество, обаяние, грация… Какие еще там достоинства у женщин на вес золота?
— Что сказал Волошевский?
На лбу у Галочки, прекрасном и ясном, белом и чистом, образовались две маленькие морщинки-смешинки. Сейчас она рассмеется коротким смешком, словно укрощая себя, против воли, а потом скажет: «Пхи!»
— Андрей Всеволодович от Верхнегубинской прокуратуры поручил вести следствие о хищении пистолета вам, Валентин Александрович.
И ни тени улыбки! Поразительное самообладание. Положила на стол изящный чемоданчик с золотистым замочком вкруговую, расстегнула, вынула не менее изящную кожаную папку бежевого цвета, раскрыла и подала мне пачку скрепленных какой-то загадочной кнопкой листков бумаги.
— Вот заявление Красковой, — сказала Галочка. — Здесь все изложено.
«Все изложено» оказалось на четырех страницах мелким, не очень разборчивым почерком. Но читать можно. «Прокурору области…» И далее, что положено. А вот суть:
«С 15 по 25 апреля в нашем городе проходили соревнования по стрельбе для учащихся старших классов и металлургического техникума на приз газеты «Верхнегубинский рабочий». Поскольку для стрельбы из малокалиберного оружия у нас в городе только один закрытый тир, заводской, стрельбы проводились по расписанию, и нашей, 7-й школе выпали первые утренние часы, когда городской комитет ДОСААФ еще не работает. Чтобы провести стрельбы, я должна была получать две винтовки ТОЗ-8 и пистолет Марголина накануне вечером и оставлять оружие на ночь в