Запах весеннего леса - Виктор Александрович Кузнецов
— Неправда! — прервал отца Митька — При мне тетя Лена давала ей нюхать сто сортов всяких духов и только раз мама сказала так.
Васину стало как-то не по себе от этих слов, но разве объяснишь сыну все сложности взрослой жизни. В бумажнике у него лежало пятьдесят рублей и пора было готовить к техосмотру потрепанный «москвичонок», доставшийся в наследство от тестя. Васин все время собирался съездить в автомагазин — купить воздушный и масляный фильтры, да еще подфарник.
— Ладно, сын вот немножко разбогатеем и непременно купим эту «Диореллу». какие наши годы.
Оставив сына у кассы Васин устремился в отдел «чулки-носки» выбирать колготки. Народу и там оказалось немало…
Тем временем очередь продвигалась быстро, и уже через несколько минут Митька был у самой кассы.
Полная, с ярко накрашенным лицом, кассирша работала виртуозно. Она была гордостью и надеждой директора универмага, всегда обслуживала самые «аншлаговые» отделы, умудряясь при этом не создавать уродливых застывших в мрачном нетерпении, очередей. У ее кассы очередь всегда двигалась живо, без утомительных задержек. Короткие сильные пальцы с множеством грубоватых золотых перстней действовали с быстротой автоматов. Неожиданно Митька оказался перед окошечком кассы и встретился с нетерпеливым, строгим взглядом женщины возвышающейся за кассовым аппаратом.
— Что тебе, мальчик? Говори же, ну?
— Мне лак для ногтей тетя… — пролепетал Митька каким-то противным жалобным голосом будто делал что-то недостойное.
— Так плати. Что ты застыл, как истукан?
Митька поспешно выдернул из кармана кулачок с зажатой в нем мелочью Несколько монеток скользнув между пальцами покатились со звоном по полу. В очереди за Митькиной спиной засмеялись, и ему стало совсем тошно. Кругом стояли взрослые люди, а прямо над Митькой нависал огромный тучный человек с большущими черными усами.
— Ты будешь платить в конце концов?!
Нелепо тонкие, выщипанные в нитку брови на лице кассирши двинулись к переносице. Митька послушно вытянул руку и разжав подрагивающие пальцы, высыпал мелочь на пластмассовую тарелку.
— П-пожалуйста, выбейте т-три рубля… — с трудом выдавил он.
— Сколько здесь?
— Т-там? — Митька задохнулся, он совсем не знал, сколько монеток упало, и теперь боялся соврать.
— Я сейчас подб-беру… Это для ммм-мамы. — Стоило Митьке разволноваться как приходило проклятое заикание.
— Ясно, что не для лапы — пошутил парень в толстой нейлоновой куртке.
— Что там застряли?! У вас что совести нет?! — закричали из конца очереди. Тучный человек спокойно и уверенно сдвинул Митьку в сторону и протянул в окошко червонец.
— Семь семьдесят — прохрипел он с одышкой.
— Подождите, не видите, я рассчитываюсь! — неожиданно визгливо выкрикнула кассирша. Она мгновенно сгребла с тарелочки мелочь ткнула Митьке твердую, сложенную лодочкой ладонь.
— Забирай, мальчик ну быстрее же. Не задерживай! Сначала научись считать, а потом подходи платить. И вообще без взрослых не положено. Если каждый меня начнет медяками заваливать… — бормотала она, привычно нажимая на кнопки и отрывая очередной чек.
Когда Васин подошел к очереди, он увидел сына сидящим на корточках в двух шагах от кассы. Над Митькой склонился пожилой мужчина, что-то протягивая ему.
— Держи, малец, вот еще пятнашка Ты посчитай Если копеек двадцать не хватит — я добавлю.
Митька послушно взял монетку сунул в карман, поднялся.
— Сынок, ты чего здесь ползаешь? А как же наша очередь? — спросил Васин тревожно.
Пожилой мужчина глянул на Васина покачал головой и ушел.
— Ты что молчишь или весь капитал свой растерял? — Васин наконец повернул к себе упорно отводящего голову сына и сразу внутри у него стало холодно и пусто.
Лицо мальчишки, и всегда-то не очень румяное теперь казалось особенно бледным, словно окаменевшим. Лишь плотно сжатые губы подрагивали чуть заметно, да в больших потемневших глазах полыхало отчаяние. Такие глаза у Митьки были только однажды. Два года назад когда он гулял во дворе с их лохматой, смешной собачонкой по кличке Стив, из-за угла дома вышел большой пьяный человек Приблизившись, он покачнулся присел на корточки выпятив большие мокрые губы, поманил: «Псст-псст-пс…». Стив, не выносивший запаха спиртного прижался к растерянному Митьке и зарычал. Тогда человек поднялся и, ничего не сказав, со всей силой ударил собаку в бок ногой. Стив утробно взвизгнул и отлетел на несколько метров в сторону. Затем человек икнул, отодвинул застывшего от ужаса Митьку и бессмысленно глядя перед собой пошел дальше. В тот день Митька был так же бледен, он как-то странно, будто маленький журавлик, тянул тонкую шею и отводил взгляд. Только вечером смог он рассказать отцу, что с ним приключилось. С тех пор у Митьки появилось странное заикание которое появлялось только в минуты крайнего волнения.
Васин быстро осмотрел очередь — люди стояли как ни в чем не бывало. Лишь парень в толстой спортивной куртке лениво отвел взгляд Прижав к себе сына. Васин на минуту закрыл глаза как делал всегда стараясь успокоиться.
Наверное, у каждого человека бывают минуты, когда сложный, запутанный узор прожитых лет вдруг неожиданно обретает отчетливую форму и превращается в удивительно яркие, почти живые картины. Тридцатипятилетний инженер Андрей Васин увидел заросший высоченной крапивой, запущенный дворик в Сокольниках и всех своих тогдашних дружков. Вот они сидят словно коты на столбиках переломанного забора, в изодранных кепках, все в синяках и царапинах. Они никогда не давали своих в обиду. А вот по двору независимо задрав голову, гордо вышагивает местная красавица, рыжеволосая Надежда, с огромным алым бантом в косе… «Привет. Надюша!»… «Привет, Васин!»
Потом он увидел свою мотострелковую роту, будто плывущую по пыльной проселочной дороге прямо в закатный багрянец. Из открытой двери заднего бронетранспортера высунулся и помахал рукой закадычный армейский приятель Сашка Мухин… Капитан медслужбы Мухин погиб. Его нет, но все равно никакая сила не погасит его улыбку… «Привет, Сашок!»… «Привет. Андрюха!»
И вот теперь он увидел себя стоящим в шумном наэлектризованном пространстве, заполненном сотнями чужих забот желаний и сомнений. Он стоял, прижимая к себе маленького человека, бывшего как бы частицей его самого и в то же время — далеким, непостижимым, огромным миром.
Васин тряхнул головой, отстранил сына, подмигнув ему ободряюще.
— Давай свои сбережения. Митек, проверим наши активы. Знаешь сын, когда трудно и что-то не получается, нужно непременно заставить себя попытаться еще раз. А может быть, и не один. В конце концов может и получиться. Понимаешь, только так! Ну-ка, выше нос. И айда в