Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Гриша радостно кивнул, точно его самого похвалил Антон.

— Я бы не испугалась — поплыла, — неожиданно подала голос Айка. Да так задиристо, что все повернулись к ней.

— Ты бы, — передразнил ее Витяня. — У самой каша пригорела. Шею тебе накостылять нужно было.

— Все бы костылял.

— Заработаешь — получишь.

— Цыц, петухи, — одернул их Антон. — Вот ведь, — обратился он ко всем, — за неделю подружились — водой не разольешь. Жить друг без друга не могут.

— В цинковом ящике видела я такого друга.

— Айка! — Антон лениво погрозил пальцем. — Надоело вас разнимать. Ты тоже не рыпайся, — повернулся он к рыжему.

— Я рыпаюсь? — надулся Витяня. — Сама заедается. Хвастуша! То ей медведь нипочем, то на плоту не испугалась бы…

— Ты скорей испугаешься.

— Айка, — слегка повысил голос Антон. — Учти, всем уже надоело твое хвастовство. Не испытывай наше терпение.

— Хвастовство? — обиделась Айка. — Сами вы… — Глаза у нее наполнились слезами.

Насколько все же она еще ребенок. До последнего момента Путинцев подозревал, что Айка разыгрывает Витяню, нарочно подзадоривает.

— У геолога цель была, — сказал Ступов. — Зря не полез бы в реку.

— Цель? — спросил Антон, недоуменно взглянув на Ступова, который все еще сидел у костра в трусах.

— Еще какая. — Ступов прищелкнул языком. — Одна фигурка чего стоит. Ради такой цели можно через Тихий океан переплыть. Сейчас у них там форменный балет — Ромео и Джульетта.

— Никаких Ромео и Джульетт, — отрезал Витяня, — Время отошло — отбалетились. Это им в своих средневековых замках нечем было заниматься — на шпагах фехтовались да влюблялись. Любовь — муть, — изрек Витяня. Он давно уже заметил недобро устремленные на них глаза Каберова. Тот сидел вполоборота к костру а внимательно прислушивался к разговору. И взгляд этот подстегивал рыженького — он явно хотел вызвать Каберова на спор. И добился своего.

— Циники вы, — заявил Каберов. — Не понимаю, откуда это берется.

— От сырости, — Витяня беззлобно ухмыльнулся. — Такая уж погода.

Ссоры, какая вспыхнула между Каберовым и парнями в зимовье за столом, повториться не могло — обстановка не располагала. Путинцева больше беспокоила Айка. Похоже — у нее выработалась реакция неприязни на голос отчима.

— Николай Петрович лучше тебя знает откуда, — встряла она, — от сырости или еще от чего. Он все знает.

— Аида! — нетерпеливо повысил голос Каберов. — Научись сдерживаться.

— Во! — обрадованно подхватил Витяня. — Я ей тоже самое твержу, воспитываю.

— Не лезь, — осадил его Антон. — Давайте-ка лучше дрыхнуть. Завтра работенка предстоит не из легких, скажу вам.

— Спать, спать, — поддержал Ступов. — Досушу штаны и завалюсь — никакая бомбежка не поднимет.

— Что еще за работа? — поинтересовался Каберов.

Витяня не дал Антону раскрыть рта.

— Никому не известно. Любая, — выпалил он.

— Почему не известно? — Задиристого Витяню Каберов упорно не хотел признавать, обращался только к Антону. — Зачем же тогда заманивали сюда всех?

— Вот те раз! — поразился Антон. — Кого это мы заманивали?

— Не нужно было их завлекать, — Каберов кивком показал на Айку с Ольгой.

— Никто нас не завлекал. Николай Петрович вечно фантазирует.

— Аида! — впервые в голосе Каберова Путинцеву почудились нотки бессилия, почти страдания.

Выходит, Айка тоже научилась истязать его. Очень непонятные отношения сложились у них. Со стороны не разобраться, кто из них кого больше изводит. Характер у Айки явно не шелковый.

— Интересно, чего вы тут не видели? — пояснил Ступов. — Должна же быть какая-то цель.

— А кто знал про этот ливень, — сказал Герка. — По прогнозу: переменная облачность, временами осадки.

— Тут и без дождя не курорт.

— Непоседливых влечет неведомое и чудесное. На волю, в пампасы! — произнес Витяня с наигранным пафосом.

— Можно было придумать что-нибудь полезное, — сказал Каберов. — Мы тоже устраивали походы, антирелигиозную пропаганду вели по деревням.

— Теперь в деревнях некого распропагандировать.

— Другое что-нибудь придумать. Нельзя же без цели. У нас всегда была цель.

— Вы были святые. — Витяня молитвенно сложил руки, делая вид, что собирается стать на колени перед Каберовым.

Тот, не скрывая неприязни, выжидающе смотрел на рыженького. Витяня раздумал, не стал падать на колени, отряхнул со штанов налипшие хвоинки.

— Хорошо быть голодным, — сказал Антон. — Всегда есть цель. Не нужно выискивать.

— Глупое рассуждение, — не признал шутки Каберов.

— А что? Точно, — подхватил Витяня. — Сытому думать лень.

— Другой цели, кроме как поесть, не можете придумать?

— А вот тут вы, Николай Петрович, заблуждаетесь, — Антон впервые назвал Каберова по имени-отчеству. — Цель у нас есть. И в общем, одинаковая с вашей — нам тоже интересной жизни хочется. Трудностей ищем.

— Интересная жизнь — это ваш идеал, — не согласился тот. — Мы считали иначе. А трудностей нам искать не нужно было. Вы и половины не испытали того, что нам выпало.

— Кто виноват? Вы же добивались для нас легкой жизни. Теперь упрекаете. Да вовсе и не в трудностях дело, а в том, ради чего стоит их переносить.

— Теперь все расчеты на личной выгоде строятся, — вступил в разговор Ступов. — Верный стимул — личная выгода. На этом мир стоит.

— Вы все огрубляете и упрощаете, — не согласился и с ним Каберов. — Личную выгоду нужно правильно понимать: чтобы не только себе пользу иметь, но и для общества было выгодно.

Незаметно разговор всех завлек. Путинцев тоже с интересом ждал, что ответит Каберов.

— Положим, не мальчишки должны решать, — начал тот.

— Это вы, конечно, про нас с Витяней, — усмехнулся Антон. — Но учтите, мы совершеннолетние. У нас одна Айка не имеет права голоса. А вопрос серьезный: «кто решает?» Здесь, обычно, и начинается разнобой. Хотите задачу? Философскую. — Глаза у него азартно вспыхнули. — На факультете кто-то придумал.

— Годится, — подбодрил Ступов Антона. — Страсть, люблю головоломки. — Он перевернул