Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому - Владислав Евгеньевич Лебедько

В.: Скажи, пожалуйста, а есть ли что-то, что ты про себя не знаешь?

Д.: Конечно. Я вообще не знаю себя.

В.: А поподробней можно?

Д.: Как я могу познать абсолютную непредсказуемость? Я пытаюсь все время ее поймать, но все время отстаю сам от себя. Наступаю себе на пятки. Как только я что-то узнал — через вас, людей, в основном, — я уже далеко впереди. Как мифический пловец с острова Делос Джокер, как вы меня сейчас называете, — это парадокс, на парадоксе сидящий и парадоксом погоняющий.

В.: Можно сказать, что твое знание о себе непрерывно пополняется?

Д.: Можно. Но что такое «мое знание о себе»? Я же не персонифицированный субъект. Я — принцип. Познаете меня вы — люди.

В.: А вот двадцать первый Аркан Таро — «Дурак», или «Безумец» — это тоже ты?

Д.: Нет, не я. Этот Аркан отражает лишь одну из моих неисчислимых ипостасей, хотя он сам очень многогранен.

В.: Тебя ведь недавно независимо в разных местах стали персонифицировать как Джокера. С конца двадцатого века. Появились фильмы, книги…

Д.: Люди чуют, что идет переход от ритуалов к импровизации. Но пока это только предчувствие.

В.: Ты конечен?

Д.: Я необозрим, но не достроен. Вы меня достраиваете.

В.: Каким образом тебя можно надстраивать?

Д.: Так вы только этим и занимаетесь каждую секунду… Но никогда не достроите… Вы рисуете картину в пространстве и времени — своими мыслями и чувствами, своим поведением, своими жизнями. Как и любое существо в этой Вселенной. Получается вечно обновляющийся узор жизни, выходящий за свои границы. Игра все время растет и обновляется. Создаются и уничтожаются правила Игры. Иногда это происходит очень быстро, иногда — в течение нескольких эпох. Происходит Творение. Нестатичность, неравновесие, нестабильность. Ученые в двадцатом веке начали изучать эти процессы, появились целые области наук о самоорганизующихся системах. Синергетика, неравновесная термодинамика, теория динамического хаоса, теории катастроф и бифуркаций… Хотя пока ученые занимаются только одной из моих граней. Равновесие может быть и устойчивым. Негэнтропия и энтропия — весьма условные понятия. Я не только негэнтропия, но также и энтропия, и взаимодействие негэнтропийных и энтропийных процессов. Я — все и, в то же время, далеко не все. Еще один парадокс.

В.: Ты что-то можешь нам рассказать сам?

Д.: Не хочу. Ты ведь не хочешь работать, мыслить сейчас. Ты опять уперся в какой-то свой барьер. Что я буду тебе рассказывать? Зачем? В процессе нашей беседы тебе было интересно? Тебя она захватывала?

В.: Да.

Д.: Ты жил в эти моменты. Потом опять убежал в область представлений. А некоторое время был на гребне.

В.: Это труд.

Д.: Труд — до тех пор, пока ты не вылезешь из болота суждений, образов, верований, ритуальных действий.

В.: А у спящего человека как складываются взаимоотношения с тобой? Может быть, проще?

Д.: Не проще. Так же, как и у бодрствующего.

В.: Почему? Спящий же не скован своим рассудком. Он более иррационален.

Д.: И спящий, и не спящий — оба в Игре. Не спящий может осознавать это, а может не осознавать. И так же спящий. Ты можешь сколько угодно притормаживать свой рассудок сном, алкоголем, психоделиками — легче тебе от этого не станет. Психоделики просто смещают сознание из одной иллюзии в другую. Реальной спонтанности они не дают. Просто другое восприятие, скованное уже другими рамками, заложенными в таблетке, грибочках или в чем-то еще. В одной ситуации человек пьяный или накуренный может быть более спонтанным, чем трезвый, а в другой — более механичным. Искусственными методами себя не приблизить к осознанию. Также и спящий обусловлен содержанием своего и коллективного бессознательного, которые направляют его… Все относительно.

В.: Как сказал классик: «Даже жизни на краю, даже несколько за краем, мы играем роль свою даже тем, что не играем». А вот поэты и писатели в минуты вдохновения близки к осознанию Игры?

Д.: Да, иногда. Ребенок тоже бывает спонтанным. Но очень недолго. Кстати, утверждение о том, ребенок более спонтанен, — это одна из иллюзий, созданная психологами. У взрослого, который начал осознавать себя, шансов быть импровизатором больше. Ребенок тоже многим обусловлен: временем и местом своего зачатия, процессом протекания беременности, родами, состоянием родителей. Уже зачатие и беременность накладывают огромное количество программ. Ребенок бывает спонтанным частично. «Будьте как дети» — тоже лишь часть осознания Игры.

В.: А вот просветленные люди? Святые? Как у них с осознанием тебя?

Д.: По-разному. Некоторым иногда удается поддерживать хороший контакт.

В.: А бывает, что не удается?

Д.: Да. Меня нужно все время догонять. Ни у кого нет гарантий.

В.: Общение с тобой дает человеку дополнительные способности, силы, еще что-то?

Д.: Осознание меня дает максимально полное переживание жизни. Все человечество в целом — всегда в Игре. И движется к осознанию этого. Выделяя себя из человечества, претендуя на исключительность, ты теряешь контакт с жизнью…

В.: А когда человек попадает, как говорят, «в поток жизни», он находится в контакте с тобой?

Д.: Сколько тебе повторять, что все вы всегда в контакте со мной. А про поток могу сказать, что всегда найдется место, глядя из которого, будет видно, что этот поток — лишь один из ручейков, впадающий в реку жизни.

В.: А какие у тебя взаимоотношения со Смертью?

Д.: Такие же, как и с Жизнью. Это — две стороны одной монеты. Если рассматривать смерть — как разрушение образцов, а жизнь — как создание их, то они рука об руку идут. Рушатся одни формы, приходят другие. Смерть выбрасывает дух человека в один поток жизни, жизнь — в другой… Но это слова. Жизнь — между слов. И еще: любая информация — адресна. Нет информации, одинаково верной для всех и всегда. То, что я и другие говорили вам, — верно в данное время (более-менее продолжительное — какая-то информация актуальна очень недолгое время, а иная может выдержать проверку годами и даже столетиями, что случается редко) и для определенного круга людей, резонирующих с этой информацией. Кому-то она покажется откровением, а кому-то — сущим бредом.

В.: Спасибо тебе, и до встречи.

Д.: Можно и не прощаться, я никуда не ухожу…