Боевая целительница в Академии. Книга 3 - Виктория Рэд Харт

Главное – яд.

Она приложила к ране приготовленное противоядие, прочитала заклинание очистки и почувствовала, как Дрейк вздохнул свободнее.

– Ты как? – спросил Дерек, опустившись рядом.

– Жить будет, – ответила она, не отрываясь от раны. – Но, если яд попал в кровь, ему нужно время, чтобы прийти в себя.

Она перевязала рану, дала Дрейку несколько глотков воды, и он застонал, открывая глаза. Взгляд его был мутным, но он был жив.

– Бой продолжается, – сказал Дерек, поднимаясь. – Пора применять последний козырь.

Эльза кивнула, сжимая в руках бинт. Ее клинки всё также танцевали вокруг нее, периодически срываясь на точный бросок к врагу. Так один хорус перескочил через стену и рванул к ней и Дрейку. Рина, находившаяся рядом, пошла на перехват, но не успевала. Четыре клешни, хвост с жалом, глаза, горящие зелёным. Он рванул к Эльзе, и жала сорвались с его хвоста – три шипа, летящих прямо в ее лицо.

Эльза не двинулась, даже не моргнула. Один из клинков сорвался с места, крутанулся в воздухе и отбил первый шип. Второй клинок ушел вниз, встретил второй. Третий – самый быстрый – отсёк третий шип прямо на подлёте, и тот, разрубленный пополам, упал в песок.

Хорус зарычал и прыгнул.

Два кинжала метнулись ему навстречу. Один прошел вдоль левой передней клешни – чисто, точно, по сухожилию. Второй – по правой. Хорус рухнул на землю, взвыв от боли, и его клешни повисли, беспомощно скребя по камню.

– Двенадцатый, – тихо сказала Эльза, продолжая лечение Дрейка.

Она не убивала. Не калечила насмерть. Она обездвиживала. Точно. Хирургически. Как целитель, который знает, где остановить боль, а где – движение.

Прозвучал громкий рык дракона. Эльза посмотрела на небо, где драконы кружили над полем, на землю, где хорусы всё еще наступали.

Они отходили. Шаг за шагом, метр за метром, оставляя за собой выжженную землю и тела. До деревни оставалось всего ничего – несколько сотен шагов, за которыми начинались дома, заборы, тишина, которую они так хотели сохранить. Хорусов стало меньше, земля перестала дрожать, но в воздухе всё еще висела тяжесть, как перед грозой, которая никак не могла разразиться.

Однако твари не сдавались. Они напирали, чувствуя скорую победу, и их шипы со свистом рассекали воздух. Астер пулял молниями, и каждая из них находила цель, оставляя за собой запах гари и жареного мяса.

Вкусно, кстати, пахло.

Непроизвольно Эльза подумала, что слишком вкусно. Кажется, она забыла поесть перед боем. Желудок напомнил о себе коротким, но настойчивым спазмом.

Она отходила вместе со всеми, когда ее рука сама потянулась в рюкзак. Пальцы нащупали вяленый кусок мяса. Она вытащила его и, не сбавляя шага, откусила. С аппетитом. Потом еще. И когда в руке оказался огурец – хрустящий, упругий, пахнущий землей и утром, – она откусила и от него. Громко, смачно, почти вызывающе.

Старейшина, стоявший на краю деревни и наблюдавший за битвой, открыл рот от изумления. Бой, рёв и крики, а целительница кушать изволит. Он не знал, смеяться ему или плакать. Но Эльза шла быстрым шагом, успевая хрустеть огурцом и тщательно пережевывать мясо. Ее глаза были прищурены, но не от страха – от сосредоточенности. Она знала, что делает.

Когда она с Риной и Дрейком отошла к деревне, хорусы прорвали последнюю стену. Камни разлетелись в стороны, и твари хлынули вперед, но теперь все драконы взмыли в небо. Дерек подхватил Эльзу, сильная рука обвила ее талию, и они рванули вверх. Ким и Рина подхватили Дрейка и еще одного раненого дракона из деревни. Земля под ними содрогнулась, будто вздохнула, и ушла вниз.

Поле, еще минуту назад бывшее ареной боя, провалилось в огромную воронку. Хорусы барахтались в ней, как жуки в банке, не в силах выбраться. Они метались, ранили друг друга, отчаянно пытались карабкаться по скользким стенам, но срывались обратно. А драконы кружили сверху, поливая их огнем. Пламя лизало хитин, расплавляло его, и воронка превратилась в огненный котел, в котором кипела смерть.

Эльза уже сидела на Дереке, чувствуя, как ветер бьет в лицо, и смотрела вниз. Ее волосы развевались, в руке всё еще был недоеденный огурец. Она откусила еще раз, медленно, и подумала: «Мы победили». И улыбнулась.

Признание

Они добили оставшихся хорусов и вернулись в деревню.

Ноги гудели, руки дрожали от напряжения, а в глазах стояла пыль. От жуткой усталости кто-то просто рухнул на землю, не дойдя до домов. Кто-то еще проверял оружие, будто не веря, что бой закончился. Эльза прошла мимо спящих тел, проверила раненых, влила силы в тех, кто еще мог держаться, и только после этого позволила себе упасть на лавку. Они уснули почти мгновенно, выставив караул, который тоже едва держал глаза открытыми.

Утром в деревню прибыли трое старейшин.

Они появились из ниоткуда, как будто ветер принес их. Молчаливые, в длинных темных одеждах, с лицами, на которых нельзя прочитать ни одной эмоции. Они не стали ждать приглашения. Просто вошли в дом, где ночевал Дерек, и сказали, что хотят говорить с вожаком.

До входа в гробницу почти не оставалось времени. Добраться до Плато Возмездия уже не успеть. Дерек знал это, и когда вошел к старейшинам, он был крайне зол.

Его голос, еще хриплый после вчерашнего боя, резал воздух:

– Вы не заботитесь о важных местах королевства! Вы бросили людей умирать! Что за старейшины, которые не могут защитить деревню?

Старейшины слушали молча, не перебивая, только переглянулись. Потом один из них улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которая сводила с ума больше, чем любые слова.

– Думаешь ли ты, Дерек Фортис, что еще успеешь на Плато Возмездия?

Дерек сжал челюсти.

– Нет. Уже невозможно успеть. Поэтому я прошу вас перенести третье испытание. Я не мог его пройти, потому что не мог бросить деревню.

Старейшины переглянулись. Тот, что сидел в центре, улыбнулся шире и медленно покачал головой.

– Третье испытание никогда не переносится.

Дерек смотрел на них с разочарованием и брезгливостью.

«И это наши старейшины», – подумал он.

Но когда вожак уже собирался развернуться и уйти, старейшина деревни поднялся с места, выпрямился – и вдруг перестал быть тем сгорбленным стариком, который только и делал, что улыбался и пил чай. Плечи расправились, спина стала прямой, а взгляд – пронзительным, как у человека, который видел войны и не боялся их.

– Дерек