Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
Вернувшись к двери, запираю ее на щеколду
- Ну вот и все, доктор, — роняю презрительно. – Вы хотели ордер. Сейчас будет. Омон тоже. Еще будут пожелания?
- Да они заставили меня. Понимаете?! – вскрикивает со своего места Вознесенский. – Это страшные люди… У них везде связи… Они вас просто раздавят. Сотрут в порошок. Поэтому из уважения к Ивану, я прошу вас удалиться. Оставим все как было. Я никому не скажу
Ага. Сейчас!
- Давай, звони своим хозяевам, — усмехаюсь криво. – Пусть приезжают. Я хоть посмотрю на этих пидарасов
- Это уважаемые люди! – вскрикивает Вознесенский. – Вы сами отступитесь, но будет поздно
- Кто там стоит за тобой? – теряю терпение
В полшага оказываюсь рядом с доктором. Хватаю его за грудки. Встряхиваю хорошенько. А потом отпускаю, задав ускорение
Вознесенский врезается в стену. Задевает полки из дерева венге. На пол с грохотом сыплются различные безделушки
- Что вы творите? – верещит доктор. – Я охрану позову. Я полицию вызову
- Друзьям своим звони, — рявкаю, хватая Вознесенского. – Сейчас вас всех вместе и закрою, на фиг
Снова бросаю эту гниду в белом халате к чертям собачьим. Тот падает на торшер. Запутывается в проводах
- Как вы смеете? Я профессор! Доктор наук! – вопит он
- С этого момента поподробней, — ощерившись, просит Иван. Высокий блондинистый красавец. Косая сажень в плечах, добродушная улыбка. Бабы, говорят, с ума сходят
- В смысле? – возмущенно тянет Вознесенский, сидя на идеальном паркетном полу. Утирает тыльной стороной ладони разбитую губу. – Я защитился несмотря на твои происки, — глядит на Мурлясова злобно. А тому как с гуся вода. Вообще пофиг
- У тебя докторской может быть только колбаса, — усмехается Ванечка. – Вообще, не вопрос, дядя. Как защитился, так и аннулируют твою защиту. Это вопрос принципа
И тут Вознесенский бледнеет. Действительно, пугается. Я по лицу вижу
- Кхмм… Иван… Максимович… Может, договоримся?
- Зачем? – пожимает плечами Ванечка. Заложив ногу за ногу, смотрит на бывшего коллегу, как на насекомое. Презрительно и брезгливо. – Сейчас приедут специально обученные люди. Вас оформят. И все. Будешь где-нибудь в Сибири бабкам горчичники ставить
- Вань… Пожалуйста… Не губи! – с трудом поднимается на ноги Вознесенский. – Я сделаю все, что скажешь…
- Давай, — кивает на меня Мурлясов. – Тебя попросили по-хорошему… А ты быкуешь. Некрасиво
- Да не надо уже, — вздыхаю мрачно. – Вон, мои подъехали, — киваю на окно, за которым паркуется на наш черный миник. – Сейчас сами разберемся. Адвокату звони, что ли? – добавляю насмешливо
- Может, договоримся? – тихо блеет Вознесенский. Потирает ушибленные бока
- У тебя была возможность. Ты ее упустил, — вздыхаю я, разводя руками. И тут же звоню своим. – Что там у вас? Не пускают? Берите штурмом.
Глава 57.
Глава 57.
- Вот я дурак, — хватается за голову Вознесенский
- Охране своей скажи, пусть откроют двери и не оказывают сопротивления. Иначе и их под статью подведешь, и себе положение усугубишь, — рычу я
- Да, да, конечно, — трепыхается доктор. Звонит кому-то, велит пустить моих бойцов. А сам чуть не плачет
Поспешно набирает кого-то еще
- Анатолий Иванович, у меня обыск… Что? – переспрашивает торопливо. – А-а… Какой-то генерал Ханин… Что? Простите… Но как же? – лепечет в трубку
- Ну что? Бросили тебя твои дружки? – цежу ощерившись. Жду, когда войдут Сафьянов и следователь. Усевшись в кресло Вознесенского, выписываю ордера. На обыск, на арест обнаглевшего пассажира. – Теперь все правильно? – предъявляю ему. – Сотрудничать будем?
- Да, да, конечно! – с собачьей преданностью смотрит на меня ублюдок
- Тогда давай… Истории болезни неси, — киваю я. – Муратов, проследи, — приказываю одному из бойцов
- Они здесь. Все здесь. Разрешите, — несмело придвигается к столу. Открывает ящик. Достает оттуда тонкие папки. Штук десять-двенадцать. Златкина лежит сверху. Видимо, доставал недавно. Гаденыш…
Быстро пролистываю, а там чего только нет
«На основании клинической картины, анамнестических данных и динамики заболевания устанавливается диагноз: параноидная шизофрения, непрерывно текущая форма, тяжёлое течение с частыми обострениями, выраженным бредово-галлюцинаторным синдромом и полным отсутствием критики к состоянию Пациентка признаётся хронически психически больной, недееспособной, не способной понимать значение своих действий и руководить ими»,
— читаю заключение.
Бред какой-то! От первого до последнего слова! Закипаю от бешенства. Жаль уже вдарить нельзя
- Иван Максимович, — придвигаю историю болезни к Мурлясову. – Ознакомься, пожалуйста. Скажи свое веское
- А в каком состоянии сейчас находится женщина? – спрашивает будто в никуда Ванечка
- В тяжелом, — вздыхает Вознесенский. – Она постоянно под присмотром мужа. Бедный человек. Я вообще не понимаю, — всплескивает руками
- Кто? Червонцев? – ржет Коля Муратов. – Он у нас в СИЗО отдыхает. И жена у него нормальная. В Архиве нашем работает
- В секретном Архиве, — подняв палец, поправляю на всякий случай. – Они там постоянно проходят медицинское освидетельствование, — усмехаюсь криво
- Этого не может быть! – взвизгивает Вознесенский
- Рот закрой! — рявкает на него Сафьянов. А Муратов уже достает наручники
- Пакуем его, товарищ генерал? – уточняет на всякий случай
- Да, везите к нам в контору, — киваю я. – Оформляем как подделку документов, внесение недостоверных сведений в ЕМИАС. Ты же завел электронные истории болезни, дурень. Разместил их в единой системе. И это только цветочки, — роняю лениво. – А так ты попал, доктор. Сильно попал. Тебе такие статьи светят, мама не горюй. Просто адовые. Торговля людьми, мошенничество в особо крупных, организация преступной группировки… Лет так пятнадцать получишь за свои фокусы, — давлю упыря взглядом. – Изымайте все документы, — приказываю бойцам. – Этого к нам на допрос…
- Я вас прошу… У меня мама больная… Иван, скажи им! – причитает докторская колбаса. Но уже все. Разозлил он меня сильно
С важным видом беру следующую папку. Скольжу взглядом по фамилии и имени. Пролистываю. Читаю по диагонали записи. Все как под копирку. Слово в слово, как у Златы
- Сколько же тебе платили? – роняю, не скрывая презрения
- А-а? Ммм… — мычит Вознесенский. Вскрикивает, когда на запястьях защелкиваются наручники
А я, захлопнув чужую историю болезни, еще раз перечитываю данные
Валдаева Карина Семенова?
Что-то знакомое, бл… Где-то я уже слышал эту фамилию. И имя. Семен. Сэм… Мужика словно наяву вижу. Невысокий такой. Сутулый. Местный авторитет в Агдальске. Он что-то Гусю предъявлял… Типа Лена под его защитой. Вдова брата, все дела… Только клал на него Гусь