Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

Линн и Нелсон уселись на подушки, и Джордж Тиб- баш сказал:

— Если позволите, я сам сделаю заказ. А может быть, вы знаете нашу кухню?

— Только не я, — заявил Линн. — Я питаюсь только орешками и картофельными чипсами. Сами понимаете — ночные дежурства, погони, разгул преступности…

— Я тоже пас, — сказал Нелсон. — Моя специальность — гамбургеры. Пожиратель жиров — вот я кто.

— Тогда мы с вами начнем с хариры — это марокканский суп, — сказал Джордж Тиббаш. — На закуску будет бастелла — пирог с куриным фаршем, миндалем и яйцами. Потом, я думаю, тэджин — курица, приправленная шафраном, маринованными лимонами и имбирем. Ну и, конечно, кускус. Это манная крупа, сваренная на пару, с тушеной бараниной. А что будете пить?

— Шотландского со льдом, большую порцию, — сказал Линн.

— А мне бутылку пива, — попросил Нелсон. — Какого угодно.

— Сию минуту, джентльмены, а я к вам приду, как только освобожусь, — пообещал Джордж Тиббаш. —

Наш поставщик не завез продукты на вечер, так что сейчас у нас момент несколько напряженный. А пока чувствуйте себя, как дома.

— Вот видите? — сказал Нелсон, озираясь вокруг и широко улыбаясь. — Понимаете теперь, почему я хочу работать в Палм-Спрингсе?

— Это не Палм-Спрингс, это Кафедрал-Сити, — напомнил ему Линн.

— Знаю, но это все же лучше, чем заднее сиденье автобуса с выхлопными газами в придачу.

К ним подошел смуглый человек в галабии с медным подносом, на котором стояли рюмки. Нелсон решил было, что это какой-то местный парень с северной окраины Палм-Спрингса, но тот спросил с восточным акцентом:

— Кто заказывал шотландское?

Когда он ушел, Линн отхлебнул виски и сказал:

— Не понимаю, как я вчера упустил этого типа. Ведь я его зажал в угол, как крысу, а потом раз — и я уже лежу бок о бок с Денни О’Доулом.

— Ну, вы просто уже не так молоды.

— Очень любезно с твоей стороны мне об этом напомнить.

— Может быть, вы немного потеряли форму с тех пор, как в последний раз ходили в патруль. Это бывает.

— Нет, этот тип знает, что делает.

— Тогда почему он вас просто не прикончил? Любой уважающий себя террорист так бы и сделал на его месте.

— Он имел дело уже с двумя полицейскими, — сказал Линн. — И каждый раз делал только то, что был вынужден сделать.

— Вы хотите сказать, он не убийца? А что он собирается сделать с Джоном Луго — вылечить его от грыжи, что ли?

— Если так, то способ довольно-таки радикальный, — согласился Линн. — Но, может быть, он больше никому не хочет причинять серьезного вреда?

— Если только его к этому не вынудят.

— Если его не вынудят,

— Вы его узнаете, если увидите?

— Даже если он будет в водолазном костюме, — заверил Линн. — А ты?

— Я его толком так и не разглядел, — признался Нелсон.

Еще один официант принес чай с мятой, медный таз и кувшин для споласкивания рук и новую порцию выпивки. Через некоторое время принесли еду. Официант сказал:

— Это харисса, к кускусу. Соус из красного перца.

Нелсон оглядел стол в поисках приборов:

— А какие-нибудь там палочки для еды нам дадут или нет?

Когда с обедом было уже наполовину покончено, а пальцы у них начали слипаться от сахарной пудры с корицей, на эстраде снова появилась танцовщица. Она была постарше Нелсона и помоложе Линна, то есть уже не первой молодости, но и не безнадежно стара. Мышцы у нее на животе были такие, что ей ничего не стоило перекатить монетку, положенную ниже пупка, до самой груди, но этот трюк она приберегала для японцев. Звеня бубенчиками на пальцах, она начала изгибаться, раскачиваться и приплясывать перед Нелсоном, который краснел и смущенно ухмылялся. Восхищенные японцы продолжали совать ей деньги за лифчик.

Линн и Нелсон уже окунули пальцы в тазики с лимонной водой и вытерли их полотенцами, когда вернулся Джордж Тиббаш. Он принес с собой маленькую кофейную чашечку с чаем. Нелсону очень понравилось, как он держал чашку, — слегка согнув мизинец и опустив локоть. Когда Нелсон видел, что человек пьет, держа локоть поднятым, он сразу чувствовал к нему недоверие. Он подумал — интересно, макает ли Тиббаш печенье в чай?

Линн вытянул нога перед собой, пытаясь усесться поудобнее. Все это время он сидел по-турецки, и колени у него нестерпимо болели.

— Ничего, привыкнете, — сказал Джордж Тиббаш. — Туристам очень нравится,

— Насколько я понимаю, Лео Гришмен объяснил вам, в чем дело?

— Отчасти поэтому я так долго к вам и не подходил, — ответил Джордж Тиббаш, сдвинув брови. — Все пытался вспомнить хоть что-нибудь. Лео сказал, что, по вашим предположениям, Джон Луго может быть как-то связан с кем-нибудь из Испании или с Ближнего Востока?

— Возможно, — кивнул Линн, покосившись на Нелсона.

— Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь охотился за Джоном Луго. Во-первых…

— В этом городе все знают, кто он такой и как его найти, — перебил его Линн.

— Правильно. И не только в этом городе. Он вел дела и в Лос-Анджелесе, и во многих других местах. Я был связан только со строительством курорта в Пуэрто-Рико и некоторое время был его партнером по продаже торговых автоматов. Насколько мне известно, я единственный человек с Ближнего Востока, кто участвовал в этих делах.

— А как насчет Канарских островов? — спросил Нелсон.

Джордж Тиббаш, немного помолчав, сказал:

— Ну, если вас интересуют Канарские острова, то, по- моему, оттуда родом был человек, который оказался нашим конкурентом в Пуэрто-Рико… Да, теперь я точно вспомнил. Мы предложили лучшие условия и заключили контракт. Он был с Канарских островов.

— Как его звали — не Франсиско В. Ибаньес? — быстро спросил Нелсон.

— Ибаньес? — переспросил Джордж Тиббаш. — Возможно. Действительно, у него было какое-то испанское имя, но я не знаю испанского. Когда мы были в Сан-Хуане, все разговоры по-испански вел Джон Луго. Не исключено, что он помнит, как звали того человека. Может быть, и Ибаньес.

— А больше с этим человеком вы дела не имели? — спросил Линн.

— Нет. Разве что Джон, а я нет. Я вернулся з Лос- Анджелес, а Джон, насколько я помню, остался там еще на месяц.

— Я думаю, нам надо сейчас же поговорить с Джоном Луго, — сказал Линн Нелсону.

— На этой неделе вряд ли получится, — покачал головой Джордж Тиббаш. — Джон — ярый игрок в гольф и сейчас участвует в Кубке Боба Хоупа.

— Но ведь после восемнадцатой лунки игра