Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Гортензия Андреевна, беззвучно шевеля губами, досчитала петли в критически важном ряду и отложила вязание. Последнее время она увлеклась косами и плела все более и более замысловатые узоры на детских шапочках, рейтузиках и свитерочках. Ирина стеснялась сказать, что такая красота больше подходит для девочки, а сама втайне от самой себя думала, что пусть, а вдруг девочка еще появится? Да, возраст, но, черт возьми, она не чувствует себя старой, сил полно. Ладно, положимся на судьбу. Как будет, так и будет.

— Ах, Ирочка, лет сорок назад все было бы ясно, — засмеялась Гортензия Андреевна. — Нинель Владимировна, матерый враг народа, решила истребить цвет революционных кадров с помощью пионерских барабанов. Вопросов нет. А в нынешние травоядные времена действительно к ней не придерешься. Да и в любом случае Нинель Владимировна не та фигура, чтобы беспокоить целого полковника.

— И перестройка на дворе.

— Да, непонятно, как их пути могли пересечься? Разве что, гм-гм, — Гортензия Андреевна целомудренно кашлянула, — романтический интерес?

Ирина хмыкнула. Да в полене больше романтики, чем в офицере КГБ! Горячее сердце им дано не для того, чтобы бегать за юбками, тем более в таком почтенном возрасте.

— Да, я тоже думаю, что это крайне маловероятно, — чопорно кивнула Гортензия Андреевна, — Нинель Владимировна ни при каких обстоятельствах не опустилась бы до романа с женатым человеком. Разве что в юности между ними что-то было, а теперь вспомнилось… Ах, Ирочка, фантазировать мы с вами можем до бесконечности.

— Да и не наше это дело.

— Не наше. Но Нинель Владимировна прекрасный педагог, поэтому мы можем оказать ей услугу и чуть внимательнее присмотреться к нашим соседям.

— Слежка за кагэбэшником никого еще до добра не доводила, — фыркнула Ирина.

— Ну зачем же следить? Просто не будем пропускать мимо ушей дачные новости.

Безусловно, сплетничать было нехорошо, но младшие дети спали, Егор погрузился в мир девочки Алисы, телевизор не работал, и что в таких условиях остается делать почтенным дамам? Только перемывать косточки другим дамам.

Гортензия Андреевна работала в другой школе, но, когда у тебя за спиной полвека педагогического стажа, ты знаешь все и про всех педагогов города. Она рассказала, что редкостная красота Нинели Владимировны не принесла ей счастья. Замуж бедная женщина так и не вышла и, видимо, отчаявшись устроить свою женскую судьбу, родила сына «для себя». Двадцать пять лет назад матерей-одиночек уже не побивали камнями, но уважения в коллективе этот статус, мягко говоря, не прибавлял. К тому же ребенок как начал в три месяца болеть, так и не мог остановиться. Пневмония сменялась ангиной, ангина — корью, корь плавно перетекала обратно в пневмонию, и далее цикл повторялся и повторялся с незначительными вариациями.

Нинель Владимировна была талантливым художником и до рождения сына уже почти сделала себе имя. Детские книги с ее иллюстрациями пользовались бешеным успехом, в магазинах их днем с огнем было не найти.

Только когда у тебя болеет ребенок, на искусстве ты сосредоточиться не можешь.

С запоями гениев можно мириться, а с больничными листами одинокой матери — нет, да и зачем? Сама выбрала материнство, пусть и занимается ребенком, а нам эти проблемы не нужны.

Рассудив так, издательство быстро прекратило сотрудничество с Нинелью Владимировной. В Союзе художников она тоже не нашла поддержки. Пришлось устраиваться учительницей рисования в ближайшую школу.

Может быть, от безысходности, а может, чтобы быть рядом с сыном, когда он пойдет учиться.

— Вот так, Ирочка, — вздохнула Гортензия Андреевна, — грустная история, как очередной талант пропал без поддержки общества. Опять человек остался наедине со своей бедой, чего на пути к коммунизму давным-давно уже не должно было происходить.

— Ах, Гортензия Андреевна, когда ребенок болеет, как тут поможет ваш любимый коммунизм? — вздохнула мама, войдя на веранду и поставив на стол блюдо с жареным арахисом. Такое же, если не больше, она только что отнесла Егору в комнату. — Тут уж судьба… Как людей ни равняй, а здоровье всем одинаковое не дашь.

— Мария Васильевна, вы правы, но в том-то и суть коммунистического общества, чтобы больной человек не пропадал, а получал поддержку от здоровых. Как минимум не мешали бы эти здоровые своему ближнему спокойно поправляться. В самом деле, не такой уж великий труд дать понять бедной матери, что коллектив понимает: она пошла на больничный не из прихоти, а от горькой необходимости, и ее бы воля, так с удовольствием работала бы, лишь бы только ребенок был здоров.

— Ой, Гортензия Андреевна, давайте-ка мы лучше свернем эту тему, а то как бы не накаркать. — Мама энергично постучала по столу, и Ирина последовала ее примеру.

Лучше действительно не говорить, да и не думать лишний раз, что у нее здоровые дети. Егор очень мало болел, Володя крепенький, как боровичок, и Женя развивается нормально. Тьфу-тьфу-тьфу! За всю жизнь она брала больничный три или четыре раза, один из них для себя, с аппендицитом. Когда она пришла в городской суд, там работали в основном мужчины и дамы постарше, пора детских бюллетеней для которых давно миновала. Среди секретарей и прочего технического персонала были молодые женщины, но их сидение дома с больными детьми на работу Ирины не влияло. Короче говоря, эта проблема до сегодняшнего дня ее не сильно затронула, если не считать трех декретов. Но когда сотрудница уходит в декрет, руководитель знает это заранее и спокойно закрывает брешь без ущерба для работы. Почти без ущерба.

В какой-нибудь академической тиши бесконечные больничные, наверное, не проблема. Не такая уж разница, где человек ничего не делает, дома или на рабочем месте. А там, где живой труд, где коллектив — единый организм, пардон за избитую метафору, отсутствие каждого его члена сильно отражается на производительности труда. Тут понятны чувства руководителя, который хочет сидеть и повелевать, а не организовывать работу в урезанном составе, и чувства рядовых сотрудников, которым приходится делать больше за те же деньги, понятны тоже. И трудно, наверное, бывает держать эти чувства при себе, а не высказать их виновнице событий, когда та наконец выйдет на работу. Надо пожалеть, у нее ребенок? У нее ребенок, и у нас свои дети есть! Она там со своим