Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Дойдя до магазина и зачем-то подергав запертую дверь, она вспомнила наконец, что в писательском квартале идет стройка. Ирина быстро зашагала туда, решив, что настоящие мужики, к коим строители, без сомнения, относятся, не оставят в беде женщин и детей.

Однако вместо настоящего мужика к ней вышла владелица участка и, скорбно сложив губки бантиком, заявила, что об этом не может быть и речи. Скорбь ее относилась к тому, что Ирина не понимает элементарных вещей.

— Нельзя создавать прецедент, — пояснила дамочка, — сейчас я их отпущу к вам, а завтра они начнут подхалтуривать по всему поселку и у меня тут стройка встанет. Нет уж, если наняла их я, то работают они на меня и ни на кого больше, и они твердо должны это знать.

— Но случай-то особый… Форс-мажорные обстоятельства… — промямлила Ирина.

— А то вы не знаете наших работяг! Им покажешь бутылку, вот тебе сразу и форс-мажорные обстоятельства! — засмеялась хозяйка. — Нет, вы меня простите, конечно, но я не могу так рисковать. Уверена, вы найдете какой-нибудь другой способ…

— Какой?

Дамочка молча захлопнула калитку перед носом Ирины, оставив ту в полной растерянности.

Куда идти дальше? Нет, поселить соседей у себя в доме — не проблема, места хватит всем. Для детей это будет интересное приключение, да и в их с Гортензией Андреевной размеренную дачную жизнь внесет приятное разнообразие.

Пусть живут, сколько потребуется, но всеобщая бабушка, наверное, в идеале хотела бы сохранить не только вверенные ей детские жизни, но и дачу. А для этого надо торопиться. Если дерево упадет на дом, то он разрушится, вариантов нет.

В милицию, что ли, обратиться? Но это надо на станцию, а ей тяжеловато будет дойти, и на велике беременным женщинам рассекать, наверное, не рекомендуется. Послать Егора со старшими внуками? Кто их там будет слушать… Да и ее саму тоже не факт. Скажут, преступления нет, не наше дело. Ах, гражданочка, вы судья? Поздравляем, но все равно не наше дело.

В таких мрачных размышлениях Ирина бесцельно брела по дорожке, пока не заметила идущего навстречу мужичка средних лет с бодрым и свежим лицом человека, не ведающего внутренних сомнений. Облаченный в синий спортивный костюм, мужичок следовал пружинистым шагом и радостно помахивал авоськой с пустой трехлитровой банкой. Не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что человек направляется за пивом, собираясь приятно провести досуг.

— Если вы в магазин, то он закрыт, — сказала Ирина, — а бочка приезжает только по субботам.

— Спасибо, — улыбнулся мужичок, встопорщив аккуратные усы пшеничного цвета, — видно, не судьба.

Тогда Ирина еще не знала, что это и есть кагэбэшник, поэтому улыбка показалась ей приятной и сам незнакомец понравился, несмотря на усы.

«Да и что я теряю?» — решила она и рассказала мужичку о своей проблеме.

— Пойдемте посмотрим, — просто сказал он.

Осмотрев участок, мужичок, представившийся Мельниковым, съездил на станцию и, к восторгу детей, вернулся в сопровождении пожарной машины. Спилить дерево оказалось непросто, пришлось использовать пожарный кран, и, наблюдая за слаженной работой мужиков, Ирина невольно подумала, что, наверное, к лучшему, что хозяйка не отпустила своих работников, иначе кто-то из них покалечился бы или даже погиб.

Пожарные не только свалили клен, но еще и распилили его и забрали самые крупные куски ствола, оставили только ветки, которые детям под силу отнести к мусорным бакам. От денег категорически отказались, но бутылку водки и несколько банок варенья приняли с радостью.

Мельников же тем временем исчез с горизонта, как настоящий боец невидимого фронта, и после на приветствия дам отвечал вежливо, но так прохладно, что становилось неловко лезть к нему со своей горячей благодарностью.

Узнав, что он и есть тот самый кагэбэшник, Ирина честно пыталась найти какие-то тайные зловещие мотивы в его благородном поступке, но не сумела.

Он не только не хотел втереться в доверие, но и вообще не стремился сходиться с соседями. Семья жила очень замкнуто и вообще бывала на даче редко.

С того случая Ирина с Мельниковыми ни разу не общалась, при встрече на дачных дорожках они обменивались вежливыми кивками, но совсем не было уверенности, что они узнают друг друга, столкнувшись в городе.

— Вот и все, что могу сказать, — заключила Ирина.

Нинель Владимировна поморщилась. Ясно было, что подвиг Мельникова пришелся ей не по вкусу. Ломал стереотип.

— А про семью его что-то можете сказать? С женой знакомы?

Ирина пожала плечами:

— Так, виделись пару раз, но, что называется, не представлены. На вид скромная женщина, такая, знаете, ни то ни се.

— Вульгарная? — в голосе Нинель Владимировны послышались нотки надежды.

— Если вы имеете в виду перекись и голубые тени, то нет, — улыбнулась Ирина, — а там как знать? Я с ней ни разу не разговаривала.

— А дочка?

— У них есть дочка? Никогда не видела.

— Вот как, — процедила учительница, — что ж, Ирина Андреевна, спасибо вам за информацию.

Ирина заверила, что совершенно не за что, и разговор переключился на решение насущной проблемы, какую форму брать, поменьше, которая только-только, но зато сидит хорошо, или следующую ростовку, где есть запас, но висит мешком.

— Берите на вырост, не сомневайтесь, — сказала Нинель Владимировна, — к весне он вымахает у вас, ничего не поделаешь, такой возраст. Зачем лишние деньги тратить?

— Да, — встрял Егор, — зачем?

Его бы воля, взял бы сразу самую большую, чтобы до конца школы хватило, лишь бы лишний раз в магазин не ходить.

Подмигнув сыну, Ирина понесла на кассу оба комплекта, стараясь, чтобы Нинель Владимировна не заметила ее расточительства. Она и так, похоже, заработала мысленный кол по поведению за дифирамбы кагэбэшному семейству, а если еще начнет сорить деньгами, так вообще…