"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Пока Михо ошеломленно молчала, Хаюль, закончившая рисовать, внезапно подняла свой альбом в воздух.

– Я закончила!

Хаюль с покрасневшими от волнения пухлыми щеками протянула Михо свой альбом. Однако прежде чем рука Михо успела дотянуться до него, Чжиюль резко выхватила альбом. Рисунок в черных тонах мгновенно исчез из поля зрения Михо.

– Нет! – резко выкрикнула Чжиюль. Она крепко прижала альбом к себе, чтобы Михо не смогла увидеть рисунок. Прежде чем женщина успела ее остановить, она толкнула Хаюль и вырвала лист с рисунком. – Я же просила не рисовать это! Почему ты не слушаешь старшую сестру?

Чжиюль яростно разорвала рисунок на мелкие кусочки. Она сделала это с такой силой, что от изображения не осталось ничего, кроме крошечных клочков бумаги, которые уже невозможно было собрать или узнать.

Хаюль разрыдалась, но Чжиюль не обратила на плач сестры ни малейшего внимания.

– Это все ложь. Нельзя рисовать такое, поняла? Я сказала – нельзя! – Ее голос прозвучал совсем не по-детски.

Только теперь Михо осознала, кого копировала Чжиюль. Она повторяла точь-в-точь поведение своей матери, которое та проявляла незадолго до своей смерти.

«Мама хочет вас защитить».

«Она должна вас оберегать».

«Это все ложь».

«Нельзя рисовать такое».

Почему Ючжин говорила такие вещи? Что же тогда нарисовали Чжиюль и Хаюль?

Михо вспомнила рисунок Хаюль, который мелькнул перед ее глазами. Хотя она не успела рассмотреть его подробно, но заметила на изображении что-то длинное и черное.

Неужели это был USB?

Хаюль лежала на полу, кричала, плакала, каталась из стороны в сторону и стучала ногами. Михо хотела подойти к девочке, чтобы попытаться ее успокоить, когда внезапно услышала шаги, приближающиеся со стороны коридора. Это была мать Ючжин, направляющаяся в комнату.

У Михо еще оставалось много вопросов к детям. Она быстро написала свой номер телефона на клочке бумаги цветным карандашом и сунула его в руку Чжиюль в тот момент, когда дверь открылась.

– Михо, почему вы здесь сидите?

Мать Ючжин быстро осмотрела комнату. Она заметила тяжело дышащую Чжиюль, неловко стоящую рядом Михо и Хаюль, лежащую на полу и громко рыдающую. Ее взгляд задержался на разбросанных по полу клочках бумаги.

Сердце Михо громко стучало в груди. Она была уверена: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы женщина заметила, как она передала Чжиюль свой номер. Похоже, Чжиюль чувствовала то же самое: ее пальцы слегка дрогнули, и она крепко сжала бумажку в своем кулачке.

– Что здесь произошло?

Мать Ючжин подошла и начала собирать разбросанные клочки бумаги.

Михо наблюдала сзади, как она тщательно поднимала с пола обрывки один за другим.

Знала ли она? Понимала ли, что означали эти детские рисунки? Была ли в курсе семейных проблем Ючжин?

Когда женщина обернулась к Михо, сжимая в руке клочки бумаги, ее лицо оставалось бесстрастным.

– Как же быть? Похоже, сегодня с ужином не получится, дети в таком ужасном настроении.

Мать Ючжин прижала к себе Хаюль и принялась ее успокаивать. Постепенно плач малышки стих.

– Что ж, тогда я пойду.

Михо вышла из комнаты с чувством, что ее прогоняют.

– Простите, мне надо заняться Хаюль, я не смогу вас проводить. Всего хорошего.

Дверь мягко закрылась за ее спиной. Вскоре Михо услышала приглушенный голос матери Ючжин, доносившийся из комнаты.

Она замерла в гостиной, не в силах сразу уйти, но вскоре развернулась и покинула дом. Холодный ветер обдул ее, как только она оказалась на улице. Лица детей все еще стояли перед ее глазами, но Михо заставила себя двигаться вперед.

Кажется, в последнее время она стала курить чаще. Михо достала сигарету, стоя в зоне для курения на территории жилого комплекса.

Недавно купленная пачка уже почти опустела. Михо, спрятав оставшиеся несколько сигарет в карман, закурила одну из них. Сквозь облака дыма перед ее глазами вновь всплывали лица детей.

Ничего нельзя было сделать. Она не имела никакого отношения к этим детям. Но правильно ли оставлять их раны без внимания? Должна ли она просто стоять в стороне и наблюдать, даже осознавая, что дети – главные жертвы этой ситуации?

Михо не могла понять, где заканчивается ее долг перед Ючжин.

Михо бездумно рассматривала сигаретный дым, когда неожиданно зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Она заколебалась, не желая отвечать в своем нынешнем состоянии, но внезапно ее осенило: вчера перед уходом из дома матери Ючжин она передала Чжиюль записку с номером телефона, и та спрятала ее в кулаке, чтобы бабушка не заметила. Возможно, это Чжиюль.

Михо поспешно нажала на кнопку ответа:

– Алло.

Ответа не последовало.

– Алло, – повторила Михо, но в ответ услышала только ровное дыхание на другом конце линии.

– Чжиюль, это ты? – осторожно спросила Михо. Дыхание стало прерывистым. Страх и нерешительность девочки, сжимавшей телефон, ощущались через трубку.

– Чжиюль, ты ведь хочешь что-то мне рассказать, да? Поэтому ты позвонила? Все хорошо, можешь говорить. – Она попыталась успокоить девочку, но та внезапно положила трубку. Раздался глухой сигнал завершения вызова.

Чжиюль что-то знает?

Михо показалось, что девочка молчит из-за бабушки и покойной Ючжин. А может быть, инстинктивный страх не дает Чжиюль просто так заговорить.

Михо без сил поднесла сигарету к губам, когда снова раздался звонок телефона. Решив, что это Чжиюль, она поспешила проверить, кто звонит, но ее рука застыла на полпути к кнопке приема вызова. Это была Сэгён.

Михо затушила сигарету и уставилась на телефон. В памяти всплыл последний разговор с подругой, который довел ее до срыва. Потом Михо мысленно вернулась в школьные времена, вспомнив, как Сэгён тогда отзывалась о Ючжин.

«Михо, ты думаешь, что