Умереть для коллекции - Питер Джеймс

Ознакомительная версия. Доступно 25 из 123 стр. и она в изнеможении опустилась на пол, размышляя о том, долго ли можно такое терпеть и когда может лопнуть мочевой пузырь. Между прочим, бывали случаи, когда люди выживали в пустыне лишь благодаря тому, что пили собственную мочу. «Может быть, взять сейчас и помочиться в свой ботинок?» – пришла ей в голову дикая мысль. Использовать его как горшок. Где на крайний случай будет храниться запас питья. Как долго можно продержаться без воды? Она где-то читала, что без еды человек может обходиться неделями, а без питья не проживет и нескольких дней.

Стараясь сохранить на качающемся полу устойчивое положение, Эбби сняла правый ботинок, подпрыгнула, насколько могла высоко, и что было силы ударила каблуком по панели крыши. Но ничего хорошего из этого не вышло. Кабина лифта лишь страшно качнулась, с грохотом и гулом стукнулась о стену шахты, и Эбби сразу отбросило в сторону. Она с замиранием сердца ждала, что будет дальше. На этот раз… конечно, на этот раз что-то обязательно случится. Оборвется последняя нить железного троса, на которой она висела над пропастью небытия…

Теперь в отдельные моменты ей даже хотелось, чтобы трос поскорее оборвался. Чтобы эта чертова кабина упала наконец, и плевать, сколько там этажей до самого низа осталось. Все проблемы были бы решены разом. Грубо, конечно, но все-таки хоть какой-то выход из ее положения. Вот было бы забавно.

Словно в ответ на ее мысли внезапно погас свет.

Однажды ночью в Колдине, пригороде Брайтона, на улице, где вырос Ронни Уилсон, сгорел дом. Ронни помнил запах, шум, страшное столпотворение, пожарные машины… Стоя в темноте, в халате и тапочках, он смотрел на то, что творится вокруг. Зрелище было завораживающее и вместе с тем страшное. Но больше всего ему запомнился именно запах.

Ужасный смрад, несущий с собой образы смерти и погружающий в жуткое отчаяние.

Вот и сейчас в воздухе стоял тот же запах. Не приятный, душистый аромат древесного дыма, не напоминающий об уютном домашнем тепле запах прогоревшего угля, а отвратительное, едкое зловоние горящей краски, обугливающейся бумаги, пылающей резины и газов, которые испускают плавящийся винил и пластмасса. Удушливый чад, который выедает глаза, от которого хочется зажать нос, поскорее вырваться и снова спрятаться в ресторане, откуда он только что вышел.

Но вместо этого он продолжал стоять как столб.

Как, впрочем, и все остальные.

Утренний Манхэттен накрыла немыслимо мертвая, поистине сюрреалистическая тишина, словно кто-то нажал на кнопку стоп-кадра. Все, кто был на улице, застыли как вкопанные. Двигались только машины, но потом и их остановил красный свет светофора.

Люди смотрели в одну сторону. Ронни потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, куда они смотрят. Сначала он оглядел улицу; его взгляд скользнул мимо пожарного гидранта и заваленных журналами и туристическими путеводителями прилавков перед магазином, мимо навеса над магазином с рекламой масла и яиц. Затем его взгляд проследовал мимо светящейся красной надписи «Переход запрещен!» и еще чуть дальше, мимо светофора на перекрестке с Уоррен-стрит, мимо стоящих в пробке машин с горящими габаритными огнями.

И только потом он понял, что все смотрят вверх.

Проследив за их взглядом, он сначала увидел, что над вздымающимися впереди в нескольких кварталах небоскребами поднимается столб черного дыма, такой густой, словно он вырывался из трубы нефтехимического завода.

Ронни понял, что горит здание. И тут же от шока и ужаса его сердце болезненно сжалось. До Ронни дошло, какое именно здание горит. Всемирный торговый центр.

Твою мать! Ни хрена себе!

Оцепеневший и растерянный, как и все остальные, он стоял как вкопанный, не в силах поверить собственным глазам, не в силах осознать увиденное.

На светофоре загорелся зеленый, и, когда машины, фургоны и грузовик тронулись с места, у Ронни мелькнула мысль, что, наверное, водители не заметили, что происходит выше их лобовых стекол.

Потом дымовой шлейф на какое-то время поредел, дым рассеялся веером. Сквозь него стала видна горделиво вздымающаяся на фоне ослепительно-синего неба черно-белая радиомачта. Северная башня. Ронни узнал ее по предыдущему визиту. На душе стало немного легче. Офис Дональда Хэткука находился в Южной башне. Хорошо. Очень хорошо. Он все еще может с ним встретиться.

Послышался вой сирены. Ее прерывистое завывание становилось все громче, стало совсем оглушительным, эхом раскатываясь в тишине по всей округе. Ронни обернулся и увидел сине-белую патрульную машину полиции Нью-Йорка, в которой сидели трое, и парень на заднем сиденье наклонился вперед и, запрокинув голову, смотрел вверх. Машина стремительно пронеслась по встречной полосе, задев три стоявших в ряд желтых такси, так что от них полетели красные искры. Потом, визжа шинами, она резко затормозила, клюнув при этом носом, и снова рванула через перекресток вперед, виляя между фургоном с хлебобулочными изделиями, остановившимся «порше» и еще одним желтым такси.

– О боже! Господи! Боже! – повторяла женщина у него за спиной. – О боже, он врезался прямо в башню! Боже мой!

Сирена затихла вдали, еле слышная в снова повисшей тишине. На Чеймберс-стрит стало совсем тихо. Она внезапно опустела. Ронни смотрел, как мужчина в легком анораке, рабочих ботинках и бейсболке, с пластиковым пакетом, в котором, возможно, был его ланч, переходит улицу. В тишине отчетливо слышались его шаги. Мужчина настороженно оглядел пустую улицу, словно опасался, что его собьет другая полицейская машина.

Но другой полицейской машины не было. Только тишина. Как будто той, что промчалась мимо, вполне достаточно, чтобы справиться с ситуацией, словно это был незначительный инцидент.

– Вы видели? – спросила стоявшая позади него женщина.

Ронни повернулся к ней:

– А что случилось?

У женщины были длинные каштановые волосы, выпученные глаза. Рядом с ней на тротуаре лежали два пакета с покупками, из которых вы́сыпались коробки и банки с едой.

– Самолет! – Голос женщины дрожал. – Господи, это был самолет! Врезался в башню. Черт возьми! Не могу поверить своим глазам. Это был самолет. Врезался в башню!

– Самолет?

– Ну да! Врезался в башню. Он врезался, черт возьми, в башню!

Она явно была не в себе.

Послышался вой еще одной сирены. Звук не похож на завывание полицейской, более низкий. Пожарная.

Обалдеть! Просто обалдеть, черт побери!

Как раз в то утро, когда у меня назначена важная встреча с Дональдом, какой-то долбаный придурок на самолете врезается в долбаный Всемирный торговый центр!

Ронни посмотрел на часы. Черт возьми! Уже почти 8:55! Из ресторана он вышел без четверти, и у него было еще полно времени. Неужели он проторчал здесь целых десять минут? Наглая секретарша

Ознакомительная версия. Доступно 25 из 123 стр.