Подмененная жизнь - Ольга Владимировна Которова

Станислав был вылитым Дороховым-старшим, если бы отцу убрать несколько десятков лет.

Она подавила желание расспросить его о Гале. Нельзя было показывать, что Даша знает, кто он такой, и что вообще приехала в этот город и устроилась на работу только для того, чтобы пройти путь подруги и узнать правду.

— Отец, я не специально. — Мужчина ласково улыбнулся Даше.

— Все хорошо, — вклинилась она, наконец произнеся хоть слово.

— Дарья Ильинична, проходите, а ты, — Захар Дмитриевич указал на сына, — иди уже. Дома все обсудим.

Главврач пропустил Дашу в кабинет и вошел следом, закрыв дверь. Подойдя к стулу для посетителей, девушка опустилась на него, ощущая, как дрожат колени. Она еще не совсем отошла от испуга, да и неизвестность немного нервировала: зачем ее сюда вызвали?

Захар Дмитриевич прошел к своему столу и опустился в массивное кресло, которое тихонько скрипнуло под весом мужчины. Затем посмотрел на подчиненную и доброжелательно улыбнулся ей.

Даше нравился этот мужчина. Захара Дмитриевича буквально любил и боготворил весь медицинский персонал — как врачи, так и медсестры. К своей работе он относился серьезно. Дорохов был отзывчивым, добрым, готовым поддержать любого, кто придет к нему за помощью. Помимо должности главврача психиатрической больницы он еще курировал пациентов платного отделения. И, по мнению Даши, проводил в больнице даже больше времени, чем дома, в отличие от других врачей, которые пытались как можно скорее уйти после рабочего дня.

— Как вам у нас работается, Дарья Ильинична? — вывел ее из раздумий приятный мужской баритон.

— Все хорошо. — Даша улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь.

Отчего она так волнуется? Испуг уже прошел, но под пристальным взглядом мужчины ей стало не по себе. Казалось, его взгляд просвечивал Дашу словно рентген, сканируя не только тело, но и мысли.

— Рад это слышать. Если у вас будут какие-нибудь вопросы, обязательно обращайтесь, помогу. Вы уже, наверное, заметили, что наш коллектив — одна большая семья.

— Да.

— Хорошо.

Захар Дмитриевич замолчал, и в кабинете повисла недолгая пауза, показавшаяся Даше удушливой. От волнения у нее вспотели ладони. Или в кабинете было так жарко?

Она ждала, пока главврач снова заговорит. Очень хотелось поторопить мужчину и спросить, зачем он ее вызвал, но в горле встал ком, и Даша не могла произнести ни слова.

— Дарья Ильинична, мне сказали, что в ваше дежурство вы застали Мамину Татьяну Львовну за хождением во сне.

Даша молча кивнула, начиная волноваться еще сильнее. Она не думала, что о случившемся доложат главврачу. Хотя можно было бы и догадаться: обо всех происшествиях с пациентами платного отделения ему сообщают.

— Вы не могли бы мне подробнее рассказать, что именно говорила пациентка и как себя вела?

Даша сглотнула. Врать этому мужчине не хотелось, но другого выхода не было.

— Была глубокая ночь. Я решила пройтись по коридору и услышала странный шум. Медсестры на посту не оказалось, и я пошла проверить, что случилось. Татьяна Львовна ходила, что-то говорила, но я не смогла разобрать, что именно. Когда подошла ближе, поняла, что она лунатит, и просто уложила ее в кровать.

Даша говорила неспешно, проговаривая каждое слово надеясь, что Захар Дмитриевич не увидит в ее глазах ложь. Неприятно было наговаривать на пациентку, но деваться некуда.

Стоило ей замолчать, как мужчина устало вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Опять, значит, начала ходить во сне. — Захар Дмитриевич потер ладонями лицо.

— А что с ней случилось?

— С Маминой? — переспросил доктор.

— Да. — Даша кивнула, навострив ушки.

— Простыми словами, у нее расстройство личности и тяжелая депрессия.

— Расстройство личности, — тихо повторила Даша, но мужчина ее услышал.

— Да. Мамина поступила к нам десять лет назад. С этой пациенткой вообще странная ситуация.

— А что именно странного? — тут же зацепилась за его слова Даша.

Она хотела узнать о Татьяне Львовне побольше, так почему бы не расспросить ее лечащего врача? Кто, как не он, знает о своей пациентке все.

— Ее перевели к нам из другой психиатрической больницы. Однажды поступила оплата за палату и лечение сразу на год, а через день медики привезли пациентку. У Маминой нет родственников, но оплата за ее лечение регулярно приходит. Когда к нам перевели Татьяну Львовну, она практически не спала целую неделю. Приходилось использовать препараты. А если и засыпала, то через пару минут просыпалась, и у нее начиналась истерика. Я назначил лечение. Мы долго не могли добиться улучшения, но все же со временем она начала засыпать без препаратов, удалось нормализовать режим. Только спустя какое-то время Мамина начала ходить во сне. В первый раз медсестра не уследила, и она разгуливала по больнице полночи. Лишь года три назад нам удалось побороть и этот недуг. Но, видимо, что-то случилось, из-за чего хождение во сне возобновилось.

Последние слова Захар Дмитриевич произнес задумчиво.

— И это опасно?

— Проблема даже не в том, что она ходит во сне, а в том, что в такие моменты становится агрессивной и может нанести вред себе или другим.

— Но как это возможно? Она же спит, — удивилась Даша.

— Дарья Ильинична, — Захар Дмитриевич улыбнулся, словно маленькому ребенку, — вы даже не представляете, на что способен человеческий мозг.

— И что, за это время вообще никто из родственников не объявлялся?

— Нет. — Мужчина отрицательно покачал головой, удобнее устраиваясь в офисном кресле. — У меня есть друг в полиции. Я как-то попросил его помочь найти родственников, чтобы сообщить им, что Татьяна Львовна приходит в норму, если так можно сказать, но никого найти не удалось.

— Но ведь кто-то оплачивает ее нахождение здесь.

— Да, оплачивает. Но, как и в случае с другими пациентами, имени отправителя нет.

— Разве такое может быть?

— Поверьте мне, Дарья Ильинична, в жизни может быть все что угодно. Возможно, Мамина является родственницей какого-нибудь известного человека, который не хочет, чтобы его связывали с психически больной женщиной, и таким образом остается инкогнито.

— А что, если с Татьяной Львовной что-то случится? Кому тогда сообщать о ее состоянии? Или если вам перестанут платить за ее содержание, что тогда делать? Не выгоните же вы ее на улицу?

— Что вы такое говорите? Нет, конечно. Если с пациенткой что-то случится, например, смерть, как иногда бывает с пациентами, которые живут здесь годами, мы, конечно же, захороним ее по всем правилам. А если перестанут платить, переведем в бесплатное отделение. Да, там условия хуже, но, поверьте, мы не бросаем своих пациентов.

Даша задумалась. Странно все это, конечно. Она вспомнила о пропавшей подруге и предположении