Подмененная жизнь - Ольга Владимировна Которова

Влада, что Галя могла уехать, заполучив большую сумму денег. Что, если она что-то узнала о Маминой, за что ей заплатил тот, кто оплачивает пребывание этой женщины в психиатрической больнице, и поэтому подруга молча сбежала из города? Тогда почему ничего не сказала Даше? Загадок и вопросов, к сожалению, появлялось больше, чем ответов.

В дверь постучали. Через мгновение она открылась, и на пороге появился секретарь.

— Захар Дмитриевич… — начал он, но тут же замолчал, увидев посетителя.

— Дарья Ильинична, спасибо, что зашли, — обратился главврач к Даше.

Девушка тут же поднялась.

— Хорошего дня, Захар Дмитриевич, — пожелала она и поспешно вышла из кабинета.

Подумать ей было над чем, а еще необходимо было принимать смену и отпускать ночную медсестру.

Рабочий день длился ужасно медленно. Время как назло тянулось, а Даше уже безумно хотелось домой. За окнами громыхнуло, предупреждая о приближающемся ливне. Погода вообще в этом городе была отнюдь не благоприятной. За все время, что Даша здесь прожила, еще не было ни одного ясного дня. Словно здесь вообще не появлялось солнце.

Девушка неспешно шла по коридору, держа в руках стопку историй болезни. Время уже близилось к обеду. Даша проходила мимо комнаты «развлечений», в которой пациенты часто проводили свободное время. Здесь были пианино, столы с шахматами, детский уголок для тех, кто чувствовал себя ребенком, мольберты. В определенные дни здесь также проходили сеансы психотерапии для пациентов платного отделения. Как раз один из таких сеансов и застала Даша.

Шесть пациентов во главе с врачом сидели в кругу и делились тревогами. Даша остановилась у открытого проема, отойдя немного в сторону, чтобы ее никто не заметил. Обведя взглядом собравшихся, она остановилась на Татьяне Львовне.

Мамина сидела отрешенно, в отличие от остальных пяти пациентов. Она смотрела в одну точку, погрузившись в себя, и выглядело это немного жутко. Татьяна Львовна сейчас была похожа на фарфоровую куклу. Ее белая кожа контрастировала с длинными густыми иссиня-черными волосами с проседью, спускавшимися по плечам. Волосы были аккуратно причесаны. Большие темно-зеленые глаза, когда-то светившиеся жизнью, теперь казались запавшими, а под ними залегли черные круги. Бледные тонкие губы практически сливались с кожей лица.

Татьяна Львовна сидела неподвижно и даже не моргала. Двигались только ее пальцы, что-то перебиравшие. И лишь присмотревшись, Даша поняла, что именно. Кулон Гали, с которым по каким-то только ей известным причинам женщина не расставалась.

Простояв еще немного и понаблюдав за Маминой, Даша все же вернулась на свое рабочее место. На посту медсестры за ее столом сидел санитар Петр, который присматривал за пациентами в ее отсутствие.

— Дарья Ильинична, приходила Курминова. Она сказала передать вам, что у пациентов Плаксина и Брежова из шестой палаты внесены изменения в лечение.

— Хорошо. Спасибо.

Положив истории болезни на стол, Даша села и открыла нужные, внимательно вчитываясь в изменения назначений. Петр так и остался на своем месте. Он частенько засиживался с медсестрами, развлекая их разговорами.

Перед глазами Даши так и стоял образ Татьяны Львовны. Девушка вспомнила утренний разговор с главврачом и решила, что попросит Виталика помочь с поиском информации о Маминой. Вдруг он сможет найти то, чего не нашла полиция. Виталик был еще тот спец.

— Петя, скажи, а есть о пациентах какая-нибудь информация помимо той, что указана в историях болезни? Ну, например, собирают при поступлении какие-нибудь биографические сведения?

Мужчина фыркнул.

— Даш, ты серьезно? Кому это нужно? Ты думаешь, кто-то будет запариваться и собирать инфу? Нет, конечно. Достаточно истории болезни.

— А платные пациенты? О них тоже ничего нет? Просто мне было бы интересно узнать о наших пациентах больше.

— Зачем? — Мужчина посмотрел на нее как на полоумную.

Устало вздохнув, Даша закрыла историю болезни, убрала ее к остальным в шкаф и обернулась к санитару.

— К примеру, Анну Константиновну из второй палаты знаешь?

— А кто ее не знает, — фыркнул мужчина.

— Вот. Тебе известно, что в прошлом она была заслуженным учителем русского языка и литературы?

— Ага, а еще мне известно, что ее дочь запихнула к нам, потому что она выкалывала глаза на фотографиях своих учеников.

— Это да, — согласилась Даша. — Но об Анне Константиновне мы знаем кое-что из ее биографии, как и еще о паре пациентов, которые более разговорчивые и общительные. А что мы знаем об остальных, кроме истории болезни и назначенного лечения? Ничего.

— А зачем что-то еще о них знать?

Даша пожала плечами.

— Интересно. Мы проводим с пациентами много времени, ухаживаем за ними. Кто-то здесь живет постоянно, и медперсонал для них как семья.

— Дарья Ильинична, какое-то странное у вас желание знать о пациентах больше положенного, — усмехнулся Петр.

Даша промолчала.

— Возможно. Но мне кажется, было бы правильно знать об окружающих нас людях чуть больше, чем их имя и диагноз.

— Я бы с тобой поспорил, как и многие другие. Нельзя привязываться к пациентам.

Даша лишь пожала плечами. В отличие от многих своих коллег, в этих больных она видела прежде всего людей, а не только набор психиатрических заболеваний.

После окончания рабочего дня Даша решила прогуляться. Ей просто-напросто был необходим свежий воздух. Днем прошла гроза, а почти до самого вечера лил дождь. Теперь воздух был наполнен влагой и прохладой, запахами прелой листвы и сырой земли.

Выйдя на остановке в центре города, Даша огляделась, решая, куда пойти. В этом городе она еще почти нигде не успела побывать. Было несколько встреч с Владом, но после разговоров о деле голова всегда была забита настолько, что становилось не до прогулок.

Электронные часы на остановке показывали десять минут седьмого. На улице народу практически не было. Решая, куда пойти, Даша заметила вдалеке небольшую аллею и направилась туда, неспешно перешагивая лужи, оставшиеся после дождя.

Осень окончательно вступала в свои права. Большинство деревьев уже пожелтело, листья усыпали землю. Неспешно двигаясь по каменной дорожке аллеи, Даша рассматривала окрестности. Ей не очень нравился этот маленький серый провинциальный город. Здесь все было чужим. Город, затянутый низкими свинцовыми тучами, вызывал у нее глухое раздражение. Небо напоминало грязный ватник — давило, не пропускало солнечного света. Совсем не то, что дома.

Там воздух гудел от тысяч голосов и автомобильных сигналов. Там ночь превращалась в день: неон вывесок, бесконечный поток людей, спешащих по своим делам. В этом хаосе Даша чувствовала себя по-настоящему живой, нужной.

Здесь же словно время остановилось. Город замер, как застывший кадр. Вместо проспектов — разбитые улочки с выщербленным асфальтом. Вместо высоток — старые приземистые частные дома с покосившимися заборами и наглухо зашторенными окнами. Они словно прятались