Умереть для коллекции - Питер Джеймс

Теперь он очень надеялся убедить своего старого друга Дональда Хэткука в том, что знает секрет, как делать деньги, и что нашел очередную золотую жилу – биологическое топливо. По слухам, Дональд заработал свыше миллиарда на вторичных ценных бумагах – не важно каких, – а потерял всего лишь какую-то несчастную пару сотен тысяч, десять лет назад вложив их в тонущий бизнес недвижимости Ронни. И вот тогда он заявил, что принимает все предоставленные другом доводы о причинах, из-за которых его предприятие рухнуло, и заверил Ронни, что когда-нибудь снова его непременно поддержит.

Конечно, Билл Гейтс, как, впрочем, и все другие предприниматели нашей планеты, давно искали пути дальнейшего развития безвредного для окружающей среды биотоплива, и у них были деньги для того, чтобы вкладывать их в осуществление этого проекта, но и Ронни рассчитывал на то, что нащупает здесь свою нишу. Нынче утром ему нужно всего лишь убедить в этом Дональда. Дональд – человек проницательный, он это сразу поймет. Сразу увидит, что к чему. Это будет, как говорят в Нью-Йорке, верняк.

По правде сказать, чем ближе поезд подъезжал к центру города, тем более Ронни, мысленно повторяя свою речь перед Дональдом, становился уверен в успехе. Ему уже казалось, что он превращается в Гордона Гекко, которого сыграл Майкл Дуглас в фильме «Уолл-стрит». Да и выглядел он вполне соответствующе. Не отличить от дюжины других с иголочки одетых игроков Уолл-стрит, сидящих с ним в этом покачивающемся вагоне. Если кто-то из них и переживает хотя бы половину его неприятностей, то хорошо их скрывает. Все держатся чертовски уверенно. И если бы они удосужились взглянуть на него, то увидели бы перед собой мужчину высокого роста, приятной наружности, подтянутого и стройного, волосы зачесаны назад, и держится он не менее уверенно.

Говорят, если ты к сорока годам не добился успеха, значит больше уже никогда не добьешься. Через три недели ему исполнится сорок три.

На следующей ему выходить. Станция «Чеймберс-стрит». Последние несколько кварталов Ронни хотелось пройти пешком.

Он вышел в погожее манхэттенское утро и сверился с картой, которую накануне вечером дал ему консьерж отеля. Посмотрел на часы – 8:10. Исходя из прошлого опыта блужданий по офисным зданиям Нью-Йорка, Ронни прикинул, что должен выделить пятнадцать минут на поиски офиса Дональда, когда доберется до здания, где этот офис расположен. А как растолковал ему консьерж, это всего в пяти минутах ходьбы отсюда – при условии, конечно, что он не заблудится.

Сверившись с уличным указателем, сообщившим, что он действительно находится на Уолл-стрит, Ронни проследовал дальше, мимо бара «Джамба джус» с правой стороны, а также мимо ателье, предлагавшего «искусный пошив и подгонку одежды», и вошел в переполненный ресторан «Даунтаун дели».

Здесь пахло только что сваренным кофе и яичницей. Он сел на красный кожаный барный табурет и заказал свежевыжатый апельсиновый сок, кофе латте и яичницу-болтунью с беконом и пшеничными тостами. В ожидании еды еще раз пролистал бизнес-план, а затем, взглянув на часы, мысленно прикинул разницу во времени между Нью-Йорком и Брайтоном.

В Англии сейчас на пять часов позже. У Лоррейн уже, должно быть, ланч. Ронни быстренько позвонил ей на мобильник и сказал, что любит ее. Она пожелала ему удачи на грядущей встрече. Женщинам легко угодить, достаточно время от времени ворковать им на ушко какие-нибудь нежности. Неплохо работают и стишки или парочка дорогих с виду украшений – только не слишком часто, чтобы не избаловать.

Через двадцать минут, когда Ронни уже оплачивал счет, откуда-то издалека до его слуха донесся звук мощного взрыва.

– Господи, что это было? – проговорил человек, сидящий на табурете рядом с ним.

Ронни собрал сдачу, оставил приличные чаевые и вышел на улицу, чтобы продолжить свой путь к офису Дональда Хэткука, который, согласно полученной по электронной почте информации, находился на восемьдесят седьмом этаже Южной башни Всемирного торгового центра.

Было 8:47, вторник, 11 сентября 2001 года.

Эбби Доусон выбрала эту квартиру, потому что чувствовала себя в ней в безопасности. По крайней мере, настолько, насколько она вообще могла чувствовать себя в безопасности где-либо в данный момент.

Кроме пожарной лестницы, дверь которой открывалась лишь изнутри, и пожарного выхода из подвала, в дом можно было попасть только через парадный вход. Он находился прямо под ней на восемь этажей ниже, а из ее окон открывался прекрасный вид на улицу.

Она превратила эту квартиру в настоящую крепость. Усиленные дверные петли, стальная обшивка, по три замка с засовами на входной двери и на двери пожарной лестницы в задней части крошечной подсобки, а также двойные дверные цепочки. Любой грабитель, попытавшийся проникнуть к ней, уйдет несолоно хлебавши. Ни один человек без ее приглашения к ней не войдет, разве что только на танке.

Но на всякий случай у нее под рукой всегда имелись баллончик с перцовым аэрозолем, охотничий нож и бейсбольная бита.

По иронии судьбы, подумала Эбби, впервые в жизни она смогла позволить себе достаточно большое и роскошное жилье, в котором можно было бы принимать гостей, и вот на́ тебе: вынуждена жить одна, скрываясь от всех.

А ведь здесь у нее так много всяких приятных удобств. Дубовый пол, огромные кремовые диваны с белыми и шоколадного цвета подушками, модная современная живопись на стенах, домашний кинотеатр и высокотехнологичная кухня, массивные, потрясающе удобные кровати, в ванной комнате полы с подогревом и шикарная душевая для гостей, которой она сама даже не пользовалась, по крайней мере по ее прямому назначению.

Словом, именно о такой она мечтала, разглядывая когда-то давно дизайнерские квартиры в глянцевых журналах. В погожие дни послеполуденное солнце заливало квартиру, а в ветреные, как сегодня, в открытое окно врывался соленый запах моря и слышались крики чаек. Всего в паре сотен ярдов от конца улицы, там, где она пересекала оживленную набережную Мэрин-Пэрейд в Кемптауне, находился пляж. По нему было так приятно гулять, можно было идти и идти, забывая о времени. Пляж тянулся на многие мили как на запад, так и на восток вдоль скал, мимо пристани для яхт.

И сам район ей тоже очень нравился. Совсем рядом небольшие магазинчики, куда ходить гораздо безопаснее, чем в крупный супермаркет, потому что всегда можно проверить, кто вошел. Все это из-за одного человека.

Всего одного.

Единственным минусом в доме был лифт. Эбби, страдавшая клаустрофобией и в лучшие времена, а в