Умереть для коллекции - Питер Джеймс

Ему ответили почти мгновенно:

– Детектив-сержант Брэнсон, слушаю.

– Чем в данный момент занимаешься?

– Собираюсь домой, старина. Спасибо, что поинтересовался, – ответил Гленн Брэнсон.

– Ответ неправильный.

– Нет, ответ правильный, – возразил сержант. – У Ари сегодня урок выездки, а я должен присмотреть за детьми.

– Выездки? Это еще что такое?

– На лошади будет кататься, за тридцать фунтов в час.

– Придется ей взять детишек с собой. Через пять минут жду тебя на парковке. Поедем осматривать труп.

– Лично я предпочел бы поехать домой.

– Я тоже. И труп, думаю, тоже предпочел бы сидеть сейчас дома перед телевизором с чашкой чая, а не разлагаться в ливневой канализации.

Через несколько секунд кабина лифта снова дернулась и резко остановилась, раскачиваясь из стороны в сторону и ударяясь о стены с таким гулом, будто в шахте сталкивались две пустые бочки из-под нефтепродуктов, потом резко наклонилась вперед, отбросив Эбби к дверям.

Почти сразу же лифт снова рванул вниз. Эбби взвизгнула. На долю секунды пол кабины ушел из-под ног, оставив ее в невесомости. Затем раздался оглушительный грохот, и пол подскочил, ударив Эбби по ногам с такой силой, что из нее вышибло дух, а ноги, казалось, вогнались в шею.

Кабина завертелась, отшвырнула Эбби, словно беспомощную куклу, к висящему на задней стенке зеркалу, снова дернулась и наконец застыла почти неподвижно, лишь слегка покачиваясь, а пол ходил у нее под ногами, как у пьяной.

– Господи! – прошептала Эбби.

Лампочки на потолке кабины замигали, погасли, снова загорелись. Едко пахло сгоревшей изоляцией электрических проводов. Эбби увидела, как мимо нее неторопливо проплыла тоненькая струйка дыма.

Сдерживая очередной крик, она затаила дыхание. Ей казалось, что эта проклятая кабина держится на одной очень тонкой нити, которая в любой момент может оборваться.

Вдруг где-то наверху раздался душераздирающий скрежет. Казалось, где-то там рвется металл. В диком ужасе Эбби вскинула глаза. В лифтах она понимала не слишком много, но впечатление было такое, будто что-то там от чего-то отрывается. В разыгравшемся воображении она представила себе, как обрывается дужка, за которую на крыше крепится трос.

Лифт еще на пару дюймов дернулся вниз.

Эбби снова взвизгнула.

Потом еще на пару дюймов рывок вниз, и угол наклона пола кабины стал еще круче.

С громким металлическим скрежетом кабина лифта накренилась влево, потом просела. Над головой Эбби раздался резкий треск, словно там что-то сломалось.

Кабина просела еще на несколько дюймов.

Пытаясь удержать равновесие, Эбби сменила положение, но не удержалась и упала, ударившись плечом о стенку, а потом еще и головой о двери. Не смея пошевелиться и глядя на потолок кабины, Эбби какое-то время лежала неподвижно; ее ноздри заполнила поднявшаяся с коврика пыль.

По центру крыши кабины была вмонтирована панель из непрозрачного стекла, по обеим сторонам которой располагались светящиеся полосы. Эбби понимала, что нужно как можно скорее выбираться отсюда. В кино она видела, что в крышах лифтовых кабинок всегда имеются люки. Но здесь никакого люка не было. Почему?

Зато совсем рядом имелась кнопочная панель. Чтобы дотянуться до нее, Эбби попыталась встать на колени, но лифт вдруг стал раскачиваться, да так дико, что снова ударялся о стенки шахты, будто и в самом деле держался на одной нити, и Эбби замерла, опасаясь, что даже одно лишнее движение может эту нить оборвать.

Какое-то время она лежала неподвижно, от невыносимого слепого ужаса часто дышала и чутко прислушивалась, не раздастся ли звуки спешащей к ней помощи.

Но ничего не услышала. Если Хасан, ее сосед, живущий двумя этажами ниже, сейчас в отъезде, если остальные жильцы тоже либо в отъезде, либо сидят в своих квартирах перед громко работающими телевизорами, никто не узнает о том, что здесь происходит.

Надо поднять тревогу. Добраться до кнопки тревоги.

Она сделала несколько глубоких вдохов. В голове было как-то тесно, такое ощущение, будто ее череп усох и сжался. И стены, казалось, то плотно смыкаются вокруг нее, то снова расходятся, потом опять смыкаются, словно это живые, дышащие легкие. На Эбби накатила волна паники.

– Привет! Я Эбби Доусон. Со мной все в порядке. Это просто странная химическая реакция. Я в порядке. Я в своем теле, я не умерла, и это скоро пройдет, – хриплым шепотом произнесла она; так советовал говорить психотерапевт, если она почувствует приближение панической атаки.

Эбби проползла несколько дюймов к кнопке тревоги. Пол качался, кружился, будто Эбби лежала на доске, балансирующей на остром кончике палки и в любой момент готовой упасть. Подождав, когда кабина перестанет раскачиваться, она снова чуть-чуть продвинулась вперед. Потом еще. Мимо нее бесшумно, словно джинн из бутылки, проплыла новая струйка голубого, едко пахнущего дыма. Она вытянула руку и дрожащим пальцем ткнула в серую металлическую кнопку с надписью красными буквами: «Тревога».

Ничего не произошло.

Близились сумерки, когда глубоко погрузившийся в свои мысли Рой Грейс повернул серую машину без опознавательных знаков на Трафальгар-стрит, гордо названную в честь великой победы в морской битве. Однако на этой убогой жалкой окраине города, где по обеим сторонам маячили мрачные, обшарпанные здания, в любое время дня и ночи кишел самый пестрый человеческий сброд, в значительной степени разбавленный наркоторговцами. Впрочем, сегодня сырая и ветреная погода не позволяла им торчать на свежем воздухе, за исключением разве что самых отчаянных. Рядом с ним в машине угрюмо молчал Гленн Брэнсон в строгом коричневом костюме в меловую полоску и в безупречном шелковом галстуке.

Необычная для служебной машины, почти новенькая «хёндэ» еще не успела провонять, как выброшенная упаковка из «Макдоналдса», застарелым гелем для волос, в ней все еще пахло свежим ароматом новой машины. Грейс повернул направо вдоль высокого ограждения с рекламными щитами строительной компании. За ним полным ходом шла реконструкция обширного и обветшалого района в центре Брайтона: два старых и практически заброшенных железнодорожных склада превращали в очередной шикарный жилой городской комплекс.

Бо́льшую часть длинного рекламного щита занимало блестящее художественное изображение замысла архитектора:

КВАРТАЛ «НОВАЯ АНГЛИЯ». ДОМА И ОФИСЫ ДЛЯ ПРЕСТИЖНОЙ ЖИЗНИ

Впрочем, по мнению Грейса, все это мало чем отличалось от других современных комплексов в любом городе, через который ему приходилось проезжать. Сплошное стекло и открытые стальные балки, дворики с аккуратными кустиками и деревьями и ни одного грабителя. Когда-нибудь вся Англия будет выглядеть одинаково,