Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Мэнселл пригнул голову и сунул руку во внутренний карман куртки. Реймонд вскинул кольт и, как только Клемент поднял на него глаза, трижды в него выстрелил.
Он стрелял в Мэнселла, глядя ему прямо в глаза. Звуки выстрелов отдавались громким эхом. Клемент завалился на диван и, наверное, перевалился бы через него, если бы не подушки. Ноги его лежали на полу, а возле них валялась бутылка, из которой, пенясь, выливалось пиво. Одну руку он прижимал к груди, а другую к животу, словно пытался удержать в своем теле жизнь. В его глазах застыло удивление.
— Ты меня подстрелил… — прохрипел Мэнселл. — О боже, ты меня подстрелил…
Реймонд подошел к нему ближе, развел ему руки и, нащупав в кармане твердый предмет, достал его. Он посмотрел на свою раскрытую ладонь и распрямился. Это была открывалка для бутылок, ручка которой была вырезана из кости или рога какого-то дикого животного.
Реймонд подошел к столу, положил открывалку рядом с «вальтером» и, сняв телефонную трубку, набрал знакомый номер, по которому ему приходилось звонить последние пятнадцать лет. Ожидая, когда ему ответят, он вложил кольт в кобуру. Услышав в трубке голос, он представился, назвал адрес и положил трубку на рычаг.
— Ты вызвал «скорую»? — тихо спросил Мэнселл, глаза которого уже начинали стекленеть.
— Нет. Труповозку из морга.
Клемент продолжал смотреть на него немигающим взглядом.
С улицы доносился шум машин.
— Невероятно… — тяжело дыша, произнес Мэнселл. — За что ты убил меня?
Реймонд ничего ему не ответил. Да он и не знал, что можно было бы сказать в такой ситуации. Возможно, завтра он что-нибудь придумает.
Он взял со стола открывалку и принялся чистить остро заточенным краем ногти.
Элмор Леонард
Вне поля зрения
1
Фоули еще не приходилось бывать в такой тюрьме, где можно было бы подойти вплотную к ограде, не опасаясь быть застреленным. Данным наблюдением он и поделился с надзирателем, которого все звали Пупом, — так, чтобы разговор поддержать. Они стояли в тени между часовней и сторожевой башней из красного кирпича — из него были построены все здания тюрьмы — и смотрели в сторону спортивного поля. Около семисот зеков, выстроившись вдоль ограды, наблюдали, как игроки двух команд в одинаковых тюремных робах и без защитных щитков пытаются втоптать друг друга в землю.
— Это они так агрессию выпускают, — сказал Фоули. — А что еще делают, знаешь?
— Ты о чем? — не понял Пуп.
Такого тупого надзирателя Фоули встретил впервые, хотя сделал две ходки в тюрьмы штатов и одну — в федеральную. Это не считая полудюжины мелких задержаний.
— Да они же Суперкубок разыгрывают, — пояснил Фоули. — Делают вид, что находятся на стадионе «Сан-Девил» и что сегодня — следующее воскресенье. Причем обе команды играют за «Далласских ковбоев».
— Дерьмо, а не игроки, — заметил Пуп.
Фоули повернулся и посмотрел на профиль надзирателя, на козырек фуражки, нависший над солнечными очками. Светло-коричневая рубашка с погонами, такие же брюки, портативная рация и фонарик на поясе, никакого оружия. Роста они были одинакового — шесть футов один дюйм, — но если темно-синяя роба, в которую было облачено стройное тело Фоули, нигде не топорщилась, у Пупа в районе талии висело сорок фунтов лишнего веса — форменная рубашка обтягивала этот пузырь, как пленка — сосиску. Фоули предпочел вернуться к наблюдению за игрой.
Шустрый черный паренек вышел под пас, но был сбит с ног не менее шустрым и таким же черным защитником. Из белых играли только несколько сумасшедших байкеров, которым хватало безбашенности и силы, — да и они не играли, а просто молотили друг друга кулаками. Латиносы в игре не участвовали, все стояли вдоль ограды, за исключением двоих, которые нарезали круги против часовой стрелки вокруг поля. Во всех без исключения тюрьмах заключенные, выйдя на прогулку, почему-то двигались против часовой стрелки. Всегда. Эти двое пробегали десять миль каждый день, без выходных. Добежав до ближней к Фоули стороне поля, они перешли на шаг.
Хосе Чирино и Луис Линарес, Чино и Лулу, «муж» и «жена», оба небольшого роста, и оба осуждены на двадцать пять лет за убийство. Фоули пристально следил за тем, как они, лениво перебирая ногами, идут вдоль линии зрителей.
Прошло еще около минуты, прежде чем он произнес:
— Кое-кто хочет уйти отсюда. Что мне перепадет, если я скажу, где и когда?
Пуп повернулся и прищурившись посмотрел на него сквозь очки, — очевидно, именно так он определял, говорит зек правду или вешает лапшу на уши.
— О ком конкретно мы говорим?
— Все имеет свою цену, — ответил Фоули, словно не замечая надзирателя.
— Я же приношу тебе выпивку.
— И делаешь на этом неплохие деньги. — Фоули обернулся. — Нет, мне нужен покой. Поверь мне на слово, в более дерьмовой тюрьме я еще не бывал. Общий режим, а все зеки — опасные преступники.
— И ты один из них.
— Если я и был таковым, то давно остепенился. Да ты сам посмотри, они все — одной злобной породы. Я же насилие презираю, преступления совершаю по привычке, поэтому меня и упрятали сюда до старости, чтобы не взялся за прежние дела на свободе.
Пуп все еще не сводил с него прищуренных глаз:
— Решил стать стукачом?
— Это оправданно, если хочешь обеспечить будущее. Я даю тебе шанс предотвратить побег, ты набираешь очки, получаешь повышение по службе. Тогда как я получаю покой, — надеюсь, ты позаботишься обо мне, пока будешь здесь служить. Не станешь вмешиваться в мои дела, посылать на работу.
Пуп смотрел на него с прежним подозрением:
— Сколько зеков собирается сбежать?
— Я слышал, шесть.
— Когда?
— Похоже,