Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Фоули вышел по переулку на Коллинз-авеню и остановился, чтобы пропустить потоки машин, ползущих в обоих направлениях. Сплошные туристы, глазеющие на Саут-Бич или ищущие, где припарковаться. Потом, не торопясь, он направился к отелю в центре квартала. Бадди прав, где-то здесь должна стоять машина с парой ребятишек. Чуть впереди от поребрика отъехала машина, ее место тут же заняла «хонда» с женщиной за рулем. «Интересно, — подумал он, — баб для слежки они тоже используют?» Все равно придется заходить в отель. Если парень, сидящий на террасе, последует за ним, Фоули заведет разговор с дежурным за конторкой о ценах на следующий сезон. Придумает какую-нибудь историю. Попросит показать комнату или спросит, где туалет, а затем, выбрав удобный момент, скользнет по лестнице наверх. Хотя скорее всего легавый, засевший среди старушек, не обратит на него внимания…

Фоули почти поравнялся с «хондой». Женщина вышла из машины, встала рядом со счетчиком стоянки и принялась рыться в карманах в поисках мелочи.

Светлые волосы, желтовато-коричневая куртка, длинные ноги в узких джинсах и туфли, обычные розовые туфли на среднем каблуке. Они-то и привлекли его внимание — вернее, не они, а сочетание розового цвета с синевой джинсов. Волосы и профиль женщины заставили его снова вспомнить Карен Сиско.

Она отвернулась от счетчика, и Фоули увидел Карен Сиско. Она стояла всего в десяти футах, смотрела на него и ждала, когда он подойдет ближе.

— Вы случайно не разменяете мне доллар?

Фоули перебросил соломенную сумку в левую руку и мысленно приказал себе не останавливаться. Не говорить ни слова, но все-таки он не удержался…

— Виноват, — промолвил он извиняющимся тоном и, не меняя походки, все так же неторопливо, глазея по сторонам, изучая вывески, людей, дома, направился дальше.

«Только не оборачиваться, — приказывал он себе, — ни в коем случае». Это была она, возникла откуда-то прямо перед самым его носом. Он видел ее, видел ее глаза, и ему даже показалось на мгновение, что она… «Обернешься, — сказал он себе, — и тут же превратишься в каторжника. На этом самом месте в синюю робу оденешься. Даже не думай. Увидел ее еще раз, и довольно… Большего тебе не дано».

Карен смотрела, как он идет мимо «Норманди», мимо старушек на террасе, мимо агента, и думала: «Нет, этого не может быть». Она четко помнила измазанное грязью лицо Фоули, — правда, глаза его были закрыты козырьком фуражки, — помнила полицейскую фотографию, как помнила многие другие портреты преступников. Но на той фотке был уголовник с номером, а не этот парень в дурацком, кричащем оранжево-желтом пляжном костюме, темных носках и сандалиях из толстой кожи. Плюс соломенная сумка в руке… Она чуть не улыбнулась, чуть не сказала ему: «Привет, как дела?» Почти протянула руку к сумке… В тот момент Карен была абсолютно уверена, что перед ней — Фоули. Но его взгляд не изменился, лицо не дрогнуло, он лишь бросил: «Виноват», и прошел мимо. Она думала, он вот-вот обернется, проводила его взглядом до конца квартала, до самого перекрестка, но он так и не оглянулся, хотя должен был, если ей и в самом деле встретился Фоули. Карен почему-то почувствовала себя обманутой и разочарованной. Мог бы остановиться и сказать хоть что-нибудь. Полное безумие, конечно, никакого здравого смысла, но над этим Карен сейчас не задумывалась, просто чувствовала, что так могло произойти. Как будто он или она сложили руки буквой «Т» и взяли таймаут на несколько минут, чтобы закончить начатое в багажнике. Вот тогда можно было бы сказать: «Привет, как дела?» «О, совсем не плохо». Они бы постояли, поболтали непринужденно. «Никогда не забуду, что нам пришлось пережить вместе». — «Да, я тоже». — «Но все закончилось не так уж плохо». Потом он бы припомнил ей, как она в него стреляла, и Карен ответила бы что-нибудь типа «Ну да, конечно, но вы же понимаете…». «Может быть, выпьем что-нибудь, если у вас есть время?» — «Ну, несколько минуточек я могу урвать…» Они бы прошли к берегу, сели за столик, поболтали ни о чем — о том, что первое придет в голову. Выпили бы еще, поговорили о кино… Вполне вероятно. Почему нет? Предугадать тему разговора невозможно. Они бы просто болтали, пока не истекло бы их время. «Что ж, пора браться за работу…» Она бы встала и ушла, а оглянувшись, уже не увидела бы его. И с этим делом было бы покончено навсегда. При следующей встрече — а уж Карен постаралась бы сделать так, чтобы они встретились еще раз, — она бы защелкнула на его запястьях наручники и отволокла Фоули в полицию.

Карен прошла к «Норманди», из вежливости показала удостоверение и звезду судебного исполнителя молодому, незнакомому ей агенту и сообщила, что пришла поговорить с Адель.

— А Бердон знает об этом? — уточнил агент.

— Не волнуйся, — успокоила его Карен.

Она было шагнула в холл, но вдруг обернулась и спросила:

— Кстати, у тебя нет двадцатипятицентовой монетки для счетчика?

Неторопливо шагая по Коллинз к Пятой, Фоули то и дело останавливался, чтобы посмотреть на витрины, почитать меню ресторанов, пока не убедился, что Карен не села ему на хвост. Следовательно, она его не узнала. «Конец был близок», — подумал он, но почему-то облегчения не испытал, наоборот, в душе его царила опустошенность.

Сейчас она разговаривает с Адель. Иначе что ей здесь делать? Он и так чуть не подставил бывшую жену. Приди Карен несколькими минутами позже и застань его в двести восьмой квартире, Адель обвинили бы в пособничестве беглому зеку, а это уже преступление первого класса. В общем, хватить валять дурака и искушать судьбу, пора рвать когти.

Но уже через минуту он думал о том, что, может, стоит вернуться к отелю, пройти по другой стороне Коллинз, встать напротив ее «хонды» и подождать, когда она выйдет от Адель, чтобы посмотреть на нее еще раз.

«Господи, ты что, в школу вернулся? Только что узнал, кто такие девочки?»

На Пятой Фоули повернул за угол, потом еще раз свернул в переулок, миновал мусорные баки и воняющие жиром открытые двери, что