Дурная кровь - Уильям Марч

Дворник снова взялся за шланг. Победа в конце концов останется за ним, как всегда и бывало с этими недоумками. Надо просто ждать и наблюдать, вот и вся недолга. Просто ждать…

И тут раздался голосок Роды:

– Вы это всё нарочно. Я вас знаю. Вы с самого начала задумали нас облить.

Во взгляде ребенка не было ни обиды, ни даже порицания – лишь неколебимое мнение о характере дворника, что поразило Лероя. Внезапно он понял, что эта пигалица видит его насквозь и никакие его слова и дела, никакие поступки, при помощи которых он морочил остальных, добиваясь своего, не произведут на Роду ни малейшего впечатления. Обескураженный ледяной проницательностью детского взгляда, Лерой в замешательстве отвернулся, точно перед девчонкой его оружие оказалось бессильным. Когда автомобиль, отъехав от тротуара, заворачивал за угол и утреннее солнце на мгновение осветило унизанную драгоценностями руку миссис Бридлав, помахавшую дворнику на прощанье, он пробормотал себе под нос, имея в виду, однако, не пожилую даму, а ребенка:

– Гадина! Мерзкая маленькая гадина! От нее ничего не утаишь. Такая воткнет тебе нож между ребер и будет любоваться хлещущей кровью.

Рода же, сидя в машине, кротко заметила:

– Иногда, когда Лерой в дурном настроении, он говорит, будто потерял ключ от парковой калитки и не откроет ее для детей. Он хочет заставить нас ждать и умолять его открыть калитку. По-моему, Лерой негодяй.

Миссис Бридлав, к которой уже вернулось обычное хорошее настроение, воскликнула:

– Я просто обожаю говорок малышки Роды! – Она нежно потрепала девочку за мочку уха. – Чудесное у тебя произношение, прямо обворожительное, мое сокровище! Ты не научишь и меня так говорить?

Кристин тихо рассмеялась и, дотронувшись до руки дочери, сказала:

– С моим ужасным акцентом уроженки Среднего Запада и новоанглийским выговором Кеннета у бедного ребенка не было ни единого шанса.

Тем временем Лерой отсоединил шланг от крана и приготовился убрать его в подвал, попутно размышляя: «Роду никто вокруг пальца не обведет, это уж как пить дать. Но и меня тоже. Сдается мне, мы с девчонкой сделаны из одного теста».

Но в этом он ошибался, как мы увидим со временем, ибо Рода была способна претворять в жизнь то, на что Лерой Джессап замахивался лишь в своих фантазиях.

Миссис Пенмарк записала дочь в школу Ферн в прошлом августе, и мисс Бёрджесс Ферн, занимавшаяся зачислениями, деловито заметила:

– Только не думайте, что у нас так называемая прогрессивная школа. Мы обучаем искусству утонченного и даже в некоторых отношениях изысканного образа жизни, но вместе с тем даем подопечным прочный задел на будущее в практических вопросах. Мы учим детей грамотному письму, а также беглому и, по возможности, выразительному чтению. Арифметику у нас преподают так, как и следует: по учебнику и у классной доски, а не в садовой песочнице с ракушками и цветочными лепестками взамен счётов.

– Да, я знаю, – заверила Кристин. – Мы с мужем говорили с одной из наших соседок по жилому комплексу «Флорабель», миссис Бридлав, и из ее рассказов заключили, что ваша школа идеально подходит для ребенка с Родиным темпераментом.

В этот момент в учительскую вошла мисс Клодия Ферн и направилась к картотечным шкафам. Миссис Пенмарк неуверенно продолжала:

– Вы, конечно, знаете миссис Бридлав?

Сестры быстро переглянулись, словно изумленные самим вопросом.

– Монику Бридлав? – недоверчиво переспросила мисс Бёрджесс Ферн. – Да ведь Монику знает весь город. Она одна из самых активных наших горожанок. Позапрошлой зимой миссис Бридлав получила награду Общественной ассоциации как самый полезный гражданин года.

Вошла мисс Октавия Ферн, села за свой стол и, любезно улыбаясь, произнесла:

– Боюсь, фамилия Пенмарк мне незнакома. Она необычная, и я уверена, что запомнила бы ее. Вы давно здесь живете?

– Нет, совсем недавно. Мой муж работает в пароходстве Каллендера, и его перевели сюда из Балтимора всего неделю назад. Мы пока почти никого тут не знаем. – Когда мисс Ферн тяжко вздохнула, словно подступаясь к неприятной задаче, Кристин, уловив направление ее мыслей, заискивающе добавила: – Родственники моего мужа из Новой Англии. Мне говорили, что там имя Пенмарк известно лучше.

– Наша школа не из дешевых, – заявила мисс Бёрджесс Ферн. – Плата за обучение здесь высокая, что согласуется со стандартами, которыми мы руководствуемся при выборе учеников. Отказываем мы гораздо чаще, чем принимаем.

Мисс Октавия подхватила:

– Здесь вы не найдете ни чванства, ни снобизма. Мы с пониманием относимся к детским проблемам и соблюдаем абсолютную непредвзятость, однако не считаем, что снижение стандартов качества, установленных отцами-основателями (данный подход приобрел популярность в определенных кругах еще при Рузвельтах), служит насущным интересам ребенка, а также не полагаем правильным отвергать достижения предков и умалять их успехи на ниве репутации, славы и материальных благ. – Немного помолчав, она добавила: – Иными словами, хоть мы и ратуем за демократические идеалы, но вместе с тем убеждены, что идеалы эти осуществимы лишь там, где все члены определенной группы принадлежат к одному и тому же социальному слою, предпочтительно высокому.

Миссис Пенмарк хорошенько обдумала примечательные заявления классной дамы и сказала:

– Полагаю, вы найдете наше происхождение приемлемым. – И, уже тщательнее взвешивая слова, добавила, что сама родилась на Среднем Западе и в детстве успела пожить практически во всех уголках страны. Имеет диплом Университета Миннесоты, который окончила перед самым Перл-Харбором; выдающихся успехов в учебе не продемонстрировала, однако выпускные экзамены сдала неплохо – вот, пожалуй, и всё. Кристин поколебалась, опустила взгляд на свои руки и печально сообщила: – Мой отец, которого я нежно любила, погиб при крушении самолета во Вторую мировую. Его звали Ричард Браво, и одно время он пользовался довольно широкой известностью как журналист и военный корреспондент.

– Конечно, конечно! – воскликнула мисс Октавия. – Я знакома с его творчеством. Мистера Браво отличали яркое воображение и прекрасный литературный стиль. – Она повернулась к сестрам, и те закивали в знак согласия, после чего она продолжала: – Ваш отец был человеком глубоким и прозорливым. Его гибель стала огромной утратой.

– У нас в библиотеке есть сборник его статей, – подала было голос мисс Бёрджесс, но ее сестра подняла руку, показывая, что вопрос уже решен и миссис Пенмарк окончательно доказала право своей дочери на поступление в их учебное заведение. Она отметила:

– Количество учеников у нас ограничено, как вы, вероятно, знаете, и классы на предстоящий год уже набраны, но мы с